Виллем Шоу: туда, где заходит солнце

Посмотрев на это военный недолго думая возразил врачу: может я немало собрал седых волос после этой бойни, но вам, дорогой доктор, я позволю себя держать за душевно больного…

– Ах вот как?! – доктор в гневе схватил фужер и выпил его до дна – вы наверное ждали, что я вам предложу кокаин за ваши подвиги?!

От слова «кокаин» глаза маршала стали блестеть и он слегка облизнулся, – мне не нужен ваш кокаин и ваше вино! Я пришел за мистером Ди и он мне нужен немедленно!

– Не надейтесь, что я и моя больница станет рассадником для наркоманов и тем более пойдёт в услугу таким как вы и ваш король! Будь сейчас власть фон Клаузевица, вас бы всех предали виселице.

И вас и вашего короля и его сына… Нам с вами известно на чем наживался дом Тюдоров до того, как всё это началось! И вот снова: вы меня хотите бросить на съедение Генриха! Он своего отца довёл до гроба! Он свою супругу убил и отправил лучшего министра страны в тюрьму и всё ради безграничной власти.

– Не нужно мне говорить того, что нам с вами известно.

– Вот как вы заговорили, маршал Джеф? Спаситель трона? Не вы ли десять лет назад были в заговоре? Что с вами произошло в ту ночь? Мало предложили?

– Не сметь говорить в таком тоне с доверенным лицом его величества! Король Генрих ещё вам всем покажет! Он еще подымит «Юнион Дек» над колониями в Новом Свете!

– Это всё ложь, дорогой маршал. Вы с вашим наркозависимым королём лет через десять будете лечиться у меня и никто не вспомнит, что вы с ним здесь когда-то пытались унизить меня – светило медицинской науки!

– Заткнись, сумасшедший! – не выдержав больше насмешек военный офицер импульсивно вытащил из ножен шпагу и в два шага пронзил грудь седовласого доктора.

– Берегитесь, мистер Джеф… Заговор не победить.

После сказанных слов бесформенное окровавленное тело без чувств упало на пол. Комната наполнилась женским визгом: мисс Маргарет вернулась к врачу, чтобы сообщить, что не смогла обнаружить мистера Ди на своей койке.

Лондонские улицы

Лондонское утро следующего дня после произошедшего в госпитале сулило своей размеренностью и туманным упоением. Жители так же лениво выходили из прогнивших трущоб, кэбмены поили и запрягали лошадей, а паровые машины засыпались углём. Серость утра прервала шумиха спального района.