Виллем Шоу: туда, где заходит солнце

А в Лондоне его излечат и он найдёт себе работу и не будет скитаться по этим мрачным пустошам.

– Как его назвать? Документов у него не обнаружили.

– Джон Ди. Всё это место так и навевает напоминанием об этом великом человеке. Отправьте мистера Ди на лечение, а потом о нем я доложу руководству.

***

Утром 16 декабря 2059 года больной 16 палаты реанимации пришел в сознание после месячной комы. Палата была заполнена дневным светом, за окном виднелся недостроенный Биг-Бен на фоне разрушенных во время авиа налётов высоток.

Руки было тяжело поднять, ноги не шевелились вовсе. Веки подымались с той же тяжестью, что и руки. Шоу постарался повернуться на бок, но не смог: спина вновь заныла с той же силой с какой болела месяц назад. Виллем увидел возле себя стакан с водой и с облегчением вздохнул. Огромный камень спал с его плеч, Виллем мог больше не опасаться за свою жизнь, ему не хотелось убегать и на душе стало тихо и спокойно.

За дверями слышался разговор толпы людей и осознав, что Шоу не один, он изо всех сил окликнул, чтобы докричаться хоть до кого-то.

В палату вошла пожилая женщина в сестринском халате.

– Какое чудо, мистер Ди: вы пришли в себя, – с этими словами она подошла к постели и закрутила капельницу больному, – об это нужно непременно сказать заведующему. Он просил сказать об этом, как только вы очнётесь.

– Мис… Гм… Мисс…

– Маргарет, можете называть меня Маргарет, мистер Ди.

– Почему Ди? Потому, что вы к нам поступили в реанимацию именно с таким именем.

Ох уж эта война. Скольких людей она лишила жизней! Скольким людям она сломала судеб! Наверное в Гринвиче было нелегко выживать под гнётом мятежников Клаузевица?

– Не говорите, мисс Маргарет. Эти восемь лет для меня стали настоящим испытанием. – Вздохнул отшельник.

– Я может о слишком личном у вас спрашиваю, но мне очень интересно было знать откуда у вас такая интересная татуировка с изображением виселицы на ноге?

– А, вы об этом? – пациент, опустил взгляд на правую ногу, которая торчала из-под одеяла, – это ещё в детстве мне вытатуировали из-за неразделённой любви.

– Вот как? – призадумалась медсестра, – а мне казалось, что вы один из тех бедолаг, сбежавших из тюрьмы Рединга во время бунта, который был лет девять назад.

В ответ мистер Ди дружелюбно улыбнулся, – да что вы! Это рисунок, символизирующий мою юношескую глупость и не более чем. Я его всегда мечтал извести, но средства сделать это мне не позволяли.