Замок из стекла

 – Может, ей тогда было двадцать пять, может, тридцать лет. Мне самому тогда было лишь десять, поэтому мне сложно судить о времени. Единственное, что я могу сказать точно, так это то, что уезжала она до начала войны, поэтому она отсутствовала минимум шесть лет.

Старик покачал головой. А Грегори неожиданно для себя самого провалился в свои воспоминания. Он напрочь забыл и о собеседнике, и собственных заботах, и о проливном дожде за окном…

– Мистер Бёрнс?.. Мистер Бёрнс?!

Грегори вздрогнул от громкого голоса незнакомца и понял, что широко улыбается.

– Знаете, я однажды слышал, как она играет на пианино, – неожиданно выпалил Грегори, не дожидаясь вопроса от незнакомца. А потом не сдержал громкого смешка: – Это было ужасно! Тогда мисс Грин призналась, что всю жизнь мечтала освоить какой-нибудь музыкальный инструмент и даже брала уроки игры на пианино. Но война помешала этим планам. С тех пор у неё осталась одна привычка, которую я хорошо запомнил: она очень часто перебирала своими длинными тонкими пальцами, будто наигрывая неведомую мелодию.

Признаюсь, я порой долго мог смотреть за её «игрой», как заворожённый, стараясь не потревожить её задумчивость.

Грегори вдруг спохватился и стёр дурацкую улыбку со своего лица. Он понял, что выпалил перед этим человеком нечто совершенно личное, сокровенное. Но незнакомец что-то записывал в свой блокнот с совершенно невозмутимым видом. Только вот уголки его губ слегка дрогнули. Или это показалось Грегори?

– Мисс Грин запомнилась вам этим, мистер Бёрнс? – спросил старик спокойным, бесстрастным голосом.

Но Грегори едва не задохнулся от возмущения, прокляв себя за неосторожную откровенность. Ему показалось, что вопрос незнакомца полон сарказма.

– Конечно, нет, – ответил он, постаравшись, чтобы ответ его прозвучал настолько же спокойно. – Видите ли, мисс Грин не относилась к тем людям, которым свойственно плыть по течению. Она была очень деятельной девушкой. А прибыв сюда, она оказалась в месте, совершенно чуждом её собственной натуре… Этот город превратился в тень.

Страхи, безысходность – вот что наполняло его.

– И что она сделала? – вкрадчиво спросил незнакомец, когда молчание Грегори затянулось.

– То, что умела, – пожал плечами мужчина и едва улыбнулся. – Она открыла заново кружок рисования. Не только для детей, но и для взрослых. Она стала учителем, как и её отец.

Грегори поднял взгляд и посмотрел в глаза незнакомцу.