Судороги

– А ко мне, я думаю, это не относится? – раздался наконец голос Нечаева.

– Александр Павлович! Да никак ты? – Альфред увидел наконец друга.

– Да вот, собственной персоной, понимаешь, – проговорил Нечаев, обнимая опешившего друга. – Войти-то можно?

– Да ну конечно! Входи! – Альфред впустил друга в комнату.

– Слушай, а я ведь себе места не находил, – оправдывался Нечаев за столь поздний визит.

– Да ладно, хорошо, что пришел, – ответил Альфред. – Ну негодяй!

– Кто?

– Да ты его только что видел.

– Это вот этого? Который только что убежал от тебя? – Нечаев кивнул на дверь.

– Да, этот, – Альфред ходил по комнате.

– Да ты чего так разволновался? Делай как я! – и с этими словами Нечаев уселся в кресло.

– Может, ты и прав, – произнес Альфред, глядя на Нечаева. И тоже уселся на диван.

– Он чего, довел тебя до «икоты»? – с иронией в голосе спросил Нечаев.

– Александр Павлович! – Альфред вздохнул. – Вам все шуточки. А он, между прочим, интересовался иммуниками. Вот так! И я чувствую, что не только он.

– А это как так получилось? – спросил Нечаев.

– Да вот так и получилось. Ах! Да чего там говорить! – Альфред хлопнул себя по ляжке. – Понимаешь, мемуары он мои отыскал! Причем далеко не здесь, а у моря! Мария Михайловна умерла! Я и не знал. Ну захаживал я к ней несколько дней. Алексей меня с ней познакомил. Приветливая такая бабуля. Разговаривали, чай пили, а иногда и наливочкой угощала. Ну вот я и решил ей эти мемуары подарить.

– Слушай, Альфред, – перебил его Нечаев, – а как они к морю попали? Ведь насколько я знаю, наша-то бабуля здесь живет.

В голосе Нечаева звучала и тревога и вопрос. Но ведь он был прав!

– Перед смертью, якобы, она их передала своей подруге, – произнес Альфред. – Это мне сказал этот тип.

– А почему, в таком случае, она их не возвратила тебе? – задал законный вопрос Нечаев.

– Дареное обратно не возвращают, – ответил Альфред. – Она видела в моих записях только художественную сторону. А вот когда они попали теперь к этому типу, то все стало иначе! Вот так, Александр Павлович!

– Да, дела, – только и смог произнести Нечаев. – А я ведь как никто другой знаю одно! Как ты трудишься над ними!

– Да, знаю, – произнес Альфред. – И, признаться, я кое-что нашел!

Действие двадцатое

Браун считал себя хорошим пловцом.