Что ждёт Дятлова за перевалом судьбы. Том 3. Расследование

Надеюсь, ты не думаешь, что у прокурора района только одно криминальное дело?!

– Я долго вас не задержу. Я эту версию озвучу всего лишь одной фразой.

– Я слушаю.

– Это убийство могли совершить военные…

Прокурор Темпалов замер на месте. Его лицо окаменело. Василий Иванович несколько мгновений ожидал, что Коротаев сейчас скажет, что пошутил. Но молодой детектив дерзко, не моргая, продолжал смотреть в глаза прокурору.

– У-у-у, Коротаев, ты далеко пойдёшь! – наконец вымолвил прокурор после недолгого ступора, оглядывая Коротаева с ног до головы оценивающим взглядом.

 – Видимо, и впрямь я тебя недооценивал!

– Вот видите, Василий Иванович, я же вам говорил. Я надеюсь, что вы сейчас это искренне сказали, а не сострили, как обычно.

– Хочешь совет бывалого юриста? – прокурор подошёл ближе к Коротаеву и пристально посмотрел ему прямо в глаза. – Советую тебе держать язык за зубами и никому о том, что я сейчас услышал, не болтать.

А я сделаю вид, что ты мне ничего не рассказывал.

– А то что, Василий Иванович?

– А то положишь свой партбилет на стол!

– А я беспартийный!

– Я надеюсь, ты не поделился своими версиями с поисковиками, когда мы ночевали на перевале? А то эти «версии» скоро быстро разойдутся по нашему району. Не ровен час, москвичи сюда пожалуют. Надо предупредить товарища Иванова, чтобы взял с Масленникова подписку о неразглашении до окончания следствия.

Темпалов развернулся и направился к выходу. Затем остановился в проёме двери и снова подошёл к Коротаеву:

– Хочешь знать, что я обо всём этом думаю?

Коротаев кивнул головой.

– Никакого убийства там не было. Группа заблудилась и не справилась с разгулявшейся стихией. Не рассчитала своих сил, коротко говоря. Но ребята отважно боролись до конца… Конфликт между участниками, конечно, мог возникнуть. Я об этом сразу подумал, когда увидел нарезанную корейку в палатке и флягу со спиртом.

Но затем я эту мысль отмёл напрочь. Какой конфликт в чрезвычайных условиях?! Это же верная смерть! Да, были такие шальные у меня мыслишки поначалу, грешен. А потом исчезла эта дурь из моей головы. И Масленников, который их хорошо знал, тоже убедил меня, что это же не группа из пионерлагеря, а ответственные спортсмены, все как один со спортивными категориями.