Наследство последнего императора. 2-й том

– Я побоялся?

– Ну, поостерегся… – поправился солдат. – Тогда что?

Комиссар сошел со ступенек к шеренге.

– Как вас зовут, товарищ красноармеец? – спросил Яковлев.

Тот оглянулся на своих и ответил нехотя:

– Ну, Семеном меня зовут. Семен Иванов. Фамилия наша Костоедов.

– Значит Костоедов Семен Иванович, – уточнил комиссар. – Ты – человек теперь свободный, гражданин свободной России, рабоче-крестьянской республики. И теперь, ты можешь себя называть по отчеству как свободный человек, а не как крепостной, батрак или слуга помещичий.

Вот скажи мне, Семен Иванович, если ты такой умный, то почему сам не сказал товарищу Бусяцкому, что приказ его преступный?

То молчал и мелко хлопал глазами.

– Вот, – заметил комиссар. – Ты и подозревать не мог такого. Верно?

– Верно, – подтвердил солдат Костоедов.

– Вот и товарищ Бусяцкий не мог подозревать, – сказал Яковлев. – Понял?

– А что ты так его хвалишь? Выгораживаешь? А что как он знал?

– Я не хвалю Бусяцкого, – ответил комиссар.

 – И не выгораживаю. Я просто ему верю. С Заславским мы разберемся позже. А теперь слушай мою команду! Построиться всем в одну шеренгу!

Солдаты засуетились, и через несколько минут перед Яковлевым стояла ровная монолитная стена вооруженных людей – с просветленными, спокойными и даже радостными лицами.

– Немедленно отдыхать – всем! – властно прозвучал голос комиссара. – До рассвета. Командирам отделений выставить боевые охранения.

Кивком он подозвал к себе Бусяцкого и Гончарюка.

– Товарищ Бусяцкий! Временно – подчеркиваю! – временно вы переходите под непосредственное начало старшине Гончарюку. Такова тактическая необходимость. Почему так надо – объясню позже. Свободен!

Бусяцкий кивнул и двинулся к своим. Но едва он сделал шаг, комиссар остановил его.

– Степан Акинфыч! – с досадой сказал комиссар. – Извини – совсем забыл! Револьвер-то свой… отдай Павлу Митрофановичу. Зачем тебе лишний груз таскать. Опять-таки самому безопаснее.

Бусяцкий нахмурился. Нехотя вытащил наган из-за пояса и рукояткой вперед передал его Гончарюку.

– Все-таки не доверяешь? – буркнул.

– А ты как думаешь, друг мой? – прищурился комиссар. – Павел Митрофанович, Бусяцкого – в отдельную избу и под усиленную охрану.

– Дак ты… Да что же ты… – растерянно заговорил Бусяцкий. – Ты же обещал… Сказал, что доверяешь…

– Ты решил, что я настолько глупый? – удивился комиссар Яковлев.