Наследство последнего императора. 2-й том

 – Я не всё за него знаю…

– Но ведь ты с ним жил в одной комнате! Он готовил на вас двоих еду. И у вас была одна тарелка на двоих, – продолжал допытываться Голощёкин.

– Ну… Бывало, – буркнул Свердлов.

– И кормил он тебя с тарелки, которую вместо мытья вылизывала его собака? – захохотал Голощёкин.

– Пошёл, Шая, к черту! – взорвался Свердлов. – И ты эти дурацкие басни повторяешь?

– Басни? – ехидно переспросил Голощёкин. – Ну, тогда не сердись. Я только пошутил.

На самом деле слухи об этом эпизоде в жизни двух ссыльных большевиков ходили серьёзные.

Свердлов и Сталин, действительно, жили в одном доме. И в первые же дни Свердлов поразил русского грузина своей нечистоплотностью. Он никогда не менял портянки, спал чаще всего одетым, нередко в сапогах, когда ему было особенно лень их стаскивать.

Группа ссыльных большевиков в Туруханске. Среди них Иосиф Сталин (на заднем плане в шляпе), Лев Каменев и Яков Свердлов (на переднем плане первый и второй справа).

Сталин обожал русскую баню и не пропускал ни одной субботы без парной.

Его товарищ по ссылке посетил парную всего один раз в своей жизни и пробыл там ровно четыре минуты. Но вот однажды Сталин заявил, что давно пришла очередь Свердлова мыть их единственную тарелку, на что знаток Древнего Рима ответил с искренним удивлением:

– А зачем? Чтоб тут же пачкать?

Тогда грузин заявил, что для Свердлова тарелку будет мыть его, Сталина, собака.

– А что? – сказал Свердлов. – Она ж не хуже тебя.

Так и ели в организованном порядке: Сталин, потом его пёс, для которого не надо было мыть тарелку специально, потом Свердлов, для которого тарелку мыла собака, причём до блеска.

Шифф поспешил перевести неясную тему в другое направление:

– Он женат? Не пёс, понятно! Джугашвили.

– Да.

– Наша?

– Нет. Русская, – ответил Свердлов. – Чистокровная. Дочка профессионального революционера, члена партии с третьего года. Младше его на двадцать лет. Православная. У неё даже и фамилия Аллилуева.

– Так! Так-так-так… – произнёс Шифф. – Ну, вот что, дети мои: чтоб декрет об угнетённых принёс нам наибольшую пользу, надо немедленно от него отказаться! – решительно заявил он. – По крайней мере, в такой его форме. И забыть.

Свердлов и Голощёкин растерянно переглянулись.

– Вы сказали: «отказаться», уважаемый рав Якоб, или мне послышалось? – несмело переспросил Свердлов.

– Нет, – возразил рав Якоб. – Вы точно и правильно меня поняли.