Наследство последнего императора. 2-й том

Нужны, разумеется, и хорошие лекарства, в первую очередь, препарат под названием «туберкулин», последнее слово заграничной фармацевтики. Но его можно было купить только в Женеве.

Управляющий делами ВЦИК сумел найти немного таблетированного туберкулина в единственной частной московской аптеке, однако, запас драгоценных таблеток заканчивался, и, наверное, придётся все-таки заказывать их в Женеве, хотя сам Свердлов каждый день с нарастающим страхом убеждался: швейцарское чудо ему не помогает.

Военком красного Урала Голощёкин вошёл широким твёрдым шагом, издалека широко улыбаясь и протягивая председателю ВЦИКа обе руки. Они обменялись крепкими рукопожатиями, обнялись – старые партийные товарищи, профессиональные революционеры.

– Шолом, Шая! Давненько не виделись. Где пропадал? Сто лет никак тебя не увидеть никогда, даже если найдутся такие, что хочут!..

Голощёкин удивился.

– Шолом, Яков, шолом!.. Таки я ж к тебе на прошлой неделе приезжал видеться!.

Свердлов с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

– Азохен-вей[2 - То же, что и «чёрт возьми» или «ой-ой-ой!» (идиш).]! – воскликнул он. – Что за голова! Ну что за голова это здесь? В одно правое ухо всё влетает, в другое левое ухо всё вылетает!.. Совсем бесполезным стал. Температура таки держит меня вторую неделю в недоумении мыслей…

– А смотришься лучше, чем на той самой неделе, – с плохо скрываемым сомнением проговорил Голощёкин.

– Ты хороший друг, Шая, хоть и говоришь сейчас неправду. Но все равно спасибо.

Свердлов вытащил из кармана большой клетчатый фуляр и долго кашлял в него. Под конец кашель перешёл в надрывный рёв.

– Таки что привело тебя к нашим пенатам?

– К кому? – удивился Голощёкин. – Не знаю таких. Политкаторжане? Революционеры? Новые работники наркомата? По какой части?

– Боюсь, что не смогу ответить ни на один твой глубокий и точный вопрос! – хохотнул Свердлов.

– Вроде Лёвы Троцкого? И Кремль уже такой дом, как в Древнем Риме? А?

Свердлов подумал. Но ничего не надумал.

– Любишь бывать в Кремле? – перевёл он на другое. – Я тоже люблю, но не так часто… Почему не предупредил заранее, что будешь среди здесь?

Голощёкин выдержал паузу, чтобы его слова прозвучали как можно значительнее.