Наследство последнего императора. 2-й том

Известная всем болезнь. Ему ведь только четырнадцать лет… Какой мальчишка в его возрасте сможет постоянно сидеть на месте? А идиоты из местной Совдепии постановили сломать ледяную горку во дворе. Пришли люди с красными повязками на рукавах, показали какой-то мандат, в котором ничего разобрать нельзя было, раскололи лед топорами…

– Зачем же? Для какой цели? – удивился Яковлев. – Действительно, идиоты…

– Вы полагаете, они дали мне отчет? – спросил полковник. – Знаю только, что так решил сам Голощёкин. Я ему телефонировал и спросил в телефон: «Зачем это надо?» Он ответил: «Чтобы Романовым заключение сахаром не казалось».

Такие вот заботы у самого главного военного начальника на всем Урале! Более важных забот, видимо, у него нет. Сломали горку, ребенок от скуки вздумал съехать на санках в доме, по лестнице, со второго этажа. Ушибся сильно. Терпит, как может. Но сомневаюсь, что его можно взять в дорогу. Не выдержит он тряски.

– Этого еще не хватало! – вырвалось у комиссара.

Комиссара Яковлева охватило нехорошее предчувствие.

Мелкий эпизод – дураки сломали горку, получили удовольствие, оттого что сделали пакость ребенку. А ребенок не может уехать оттуда, где опасность для него и сестер растет с каждым днем все больше.

– С ними ведь есть личный доктор? – спросил Яковлев.

– Да, лейб-медик – Боткин Евгений Сергеевич. И второй – доктор Деревенко, – сказал полковник.

– А Боткин… родственник Сергея Петровича? Того самого? – спросил Яковлев.

– Сын.

– Знаменитость… Надобно с ним поговорить.

Через полчаса он говорил с Боткиным.

– Пожалуйста, Евгений Сергеевич, расскажите о болезни Алексея Николаевича все, что можете. Точнее все, что я смогу понять, – попросил Яковлев.

Боткин снял пенсне, протер стекла мягкой замшевой тряпочкой, водрузил их на место и медленно, обдумывая каждое слово, заговорил.

– Господин комиссар…

– Называйте меня, пожалуйста, Василием Васильевичем.

– Хорошо, – кивнул Боткин. – Василий Васильевич! Ваше превосходительство…

Яковлев кашлянул.

– Извините, – смутился Боткин, – привычка! Если говорить коротко, то болезнь Алексея Николаевича – особенного и трудного свойства… – Боткин хрипловато дышал после недавно перенесенного катара. – С первого же дня жизни у него обнаружилось опасное несвёртывание крови. После перевязки пупка кровотечение не останавливалось почти неделю. Уже тогда младенец мог погибнуть. Но к счастью, кровь удалось остановить.