Наследство последнего императора. 2-й том

 – Так что же мальчик?

– Сейчас для Алексея Николаевича может оказаться смертельной любая, даже небольшая рана. Даже пустяковый ушиб или царапина.

– Он сейчас именно в таком состоянии? – озабоченно спросил комиссар.

– Совершенно верно, – подтвердил доктор. – Болезнь его сопровождается следующим состоянием: в месте ушибленного сустава после удара возникает определенное беспрестанное выпотевание костной жидкости, смеси крови и лимфы, что ведет к отеку, потом к образованию внутренних опухолей, которые беспрерывно, все с большей силой давят на суставы и окружающие ткани и тем причиняют невыносимую боль.

Терпеть ее не способен даже взрослый человек. Впрочем, случаи, когда гемофилику удается дожить до зрелого возраста, очень редки. Боль сопровождает Алексея Николаевича днем и ночью, не дает ни сна, ни отдыха. Мне даже пришлось однажды давать ему морфий. Но регулярно прибегать к этому радикальному средству крайне опасно, – добавил Боткин. – Потому опасно, Василий Васильевич, что даже взрослый организм быстро привыкает к морфию и уже не может без него существовать, а уж детский – вообще беззащитен. Тут врачебная коллизия – не знаешь, что хуже: бессильно наблюдать, как мучается бедный ребенок или подвергнуть его опасности превратиться в морфиниста. В любом случае, сейчас он не перенесёт дорогу.

– Да, – произнес Яковлев. – Жаль мальчика. Страшное наказание и, главное, без вины… Без его личной вины, – повторил комиссар. – Человек, мистически настроенный, сказал бы, наверное, что именно ему выпал жребий расплатиться за грехи и преступления предков.

Боткин отвел взгляд. Он снова снял пенсне и, отвернувшись, долго и тщательно протирал замшей чистые стекла.

– А верно ли, – спросил Яковлев, – что Распутин обладал какими-то способностями и лечил Алексея?

– Мне о таких случаях говорили. Мой коллега доктор Федоров наблюдал такие случаи – раз или два. Сам я не могу свидетельствовать о том же.

– Состояние мальчика может очень серьезно осложнить мою миссию, – озабоченно заметил Яковлев.

 – Долго ему еще болеть?

– Сейчас ему лучше, нежели две недели назад, – ответил Боткин. – Но я не могу взять на себя смелость и назвать точный срок, когда Алексей Николаевич снова обретет способность нормально двигаться. Через неделю, может быть. Через месяц. Или через несколько дней… Не знаю.

Без стука отворилась дверь, вошел матрос Гончарюк. Взял под козырек и щелкнул каблуками своих тяжелых флотских ботинок – «гадов», как называют их на флоте.