Наследство последнего императора. 2-й том

И немедленно! Добавлю еще: находясь рядом с сыном сейчас, вы, сами того не желая, усиливаете опасность для его жизни.

Николай и Александра испуганно замолчали.

– Вы можете взять с собой кого-либо из близких – кого пожелаете, – добавил Яковлев.

Николай опять не отвечал. Наконец, вздохнул и спросил:

– Когда же?

– Нынче же утром. До рассвета, – тихо ответил комиссар. – У вас на сборы около восьми часов.

– Однако позвольте, господин Яковлев, – удивился Николай. – Ведь вы только что сказали, что покинете Тобольск не ранее, чем через две недели! Мне послышалось?

– Необходимая предосторожность, – пояснил комиссар.

 – Постарайтесь упаковаться как можно незаметнее. Предупредите своих людей, пусть будут предельно осторожны. Я навещу вас ближе к вечеру.

Он открыл дверь, пропустил вперед Новосильцеву и вышел.

– Вы будете на собрании? – спросил ее Яковлев, увидев, что к ним приближаются Жильяр и Гендрикова.

– Разумеется, нет – такая скука! – заявила Новосильцева. – У меня масса своих дел.

За месяц не переделать.

Когда Яковлев спускался по лестнице, навстречу ему поднимался Гончарюк.

– Заславский только что ушел из города, – сообщил матрос. – Вместе со своей бандой. С ним Авдеев со своим сбродом. Бусяцкий еще здесь. Но тоже готовится к выходу, только завтра. Сведения верные – от знакомого матроса с крейсера «Ослябя».

Яковлев отметил, что пики усов матроса устремлены к зениту.

– Ну, что же, все пока идет, как задумано, – заметил Яковлев. – Что скажете?

– Дело ясное, товарищ комиссар, – заявил Гончарюк.

 – Будет засада. И крепкая драка.

– Глафира Васильевна считает, что Заславского уже ничто не остановит, – заметил Яковлев. – Но откуда он узнал, что мы выступаем сегодня? Ведь точный срок знают только трое – вы, Новосильцева и я. Кто мог?

– Я так думаю, Василий Васильевич, – предположил Гончарюк, – что сейчас это совсем не важно. Он мог просто-напросто догадаться. Или, независимо от всего, решил выдвинуться на позицию заранее. Чтоб уж наверняка нас не пропустить.

– Жаль. Не хочется стрелять в своих, – проговорил Яковлев. – Братоубийство – дело страшное.

– Какие они нам братья, осмелюсь доложить, товарищ комиссар! – возразил Гончарюк. – У Заславского, кроме Неволина, да еще двух-трех фронтовых солдат, ни одной нормальной рожи-то нет.

– Наверное, – усмехнулся комиссар, – Авдеев и Заславский подбирали в отряд родственные души. Вы лучше скажите мне вот что: вы боевой матрос, две войны прошли.