Наследство последнего императора. 2-й том

Плохие руки схватили – и тьма и анархия царствует; но грядет Царь славы и спасет, подкрепит, умудрит сокрушенный обманутый народ!

А[44 - Александра.].

Александра с тоской чувствовала, что силы ее неудержимо тают. Свет в глазах все чаще застилали наплывающие черные волны, которые сменялись полубредовой явью. Время от времени выходя из обморока, она внимательно рассматривала лицо дочери, сидящей в соседнем тарантасе, и не сразу узнавала ее. Так же, словно в первый раз в жизни, она изучала всадников, скачущих по обеим сторонам тарантаса, разглядывала голые деревья, густой стеной уходящие вдоль дороги назад.

Смотрела на небо – оно было радостно-синим, по-весеннему прозрачным и нежным, таким же, как старая, но удивительно яркая финифть на ее любимой медной иконке с Серафимом Саровским. И шептала: «Ja, es ist doch der Himmel wirklich. Ich erfuhr Ihn…»[45 - «Это действительно небо. Я узнала его…»] Иконкой этой она дорожила не меньше, чем образком старца Григория: батюшка Серафим подарил ей сына, наследника российского престола… последнего наследника.

Следующего уже не будет.

Она еще до замужества знала тайну династии Виндзоров: кровь династии отравлена гемофилией. Словно неведомые силы избрали женщин Виндзорского дома орудием уничтожения европейских монархий, прежде всего англосаксонского происхождения. Большинство династий заключали браки в своём, узком кругу и давно стали близкими родственниками. Английскую королеву Викторию потому и называли «бабушкой всей Европы».

Казалось бы, члены общеевропейского правящего семейства должны понимать, что такие супружества – кратчайший путь к дегенерации. Да и церковь, в первую очередь, православная разрешает браки при родстве не ближе четвертого колена. Старообрядческая – ещё строже: даже до восьмого колена считает людей близкими родственниками. Именно поэтому старообрядцы стали носителями и хранителями подлинно русского здорового генофонда.

Особенно много явных и скрытых кретинов, идиотов с разрушенным иммунитетом накопилось среди высшей европейской аристократии к концу 19 века.

Александра не имела права выходить замуж за Николая хотя бы ради здоровья своих будущих детей. Но когда она осознала это, было слишком поздно. И всё же вместе с отчаянием Александра лелеяла такую же отчаянную надежду и веру в то, что Господь пронесет или хотя бы смягчит смертельное испытание, о чем она и молила Его неустанно все последние пятнадцать лет.

Чуда не произошло.