Плетение. Книга вторая

Он вообще был умным человеком, и говорил – «Ищи тех, кому сможешь доверять. Их будут единицы из миллионов, но если ты их найдешь, немедленно делегируй им часть своих проблем. Пусть они разбираются с ними, в ту пору как ты займешься тем, что важнее».

– Это похоже на какой-то специальный курс «Как стать тираном».

– Почти. Только не тираном, а правителем. Ней мечтал о том, что весь мир окажется под рукой одного человека, который будет им управлять. Мечта была, конечно, та еще, но рациональные зерна в том, чему он меня учил – были.

Знаешь, как он называл то, чему меня учил?

– Как?

– Теория Игры.

– Игры?

– Да. Великой Игры, под названием жизнь. Его наука захватывала все аспекты, которые могли бы помочь человеку не просто стать успешным, а при правильном использовании мозгов – еще и Великим.

– Что же было в этой теории?

– Все подряд. Актерское мастерство, риторика, ораторское искусство, политика и экономика. Многие вопросы социального устройства и их взаимодействия.

Он прививал чувство стиля и чувство прекрасного, учил разбираться в тонкостях искусства, и в вопросах еды и напитков. Я, помнится, шутил, что если он захочет свести всю свою науку воедино, то потребуется намного больше времени, чем жизнь обычного обывателя, чтобы все изучить и начать использовать, на что он мне ответил, что обычные обыватели не будут такое изучать, а те, кто будут – им не придется тратить на это столько времени, поскольку они и сами чувствуют больше половины того, что он может им дать. Кстати, он даже собирался все это свести в инфомассив, чтобы его опыт не пропал даром. Вот только не знаю, свел ли.

– И Глау надо будет изучить эту теорию полностью – глубокомысленно добавила Лена.

– Я, изначально, подумывал не столько о Глау, сколько о тебе, но потом решил, что если ты захочешь этому научиться, то сама попросишь. Кстати, как твой визит в демоническое пространство прошел? Ты вроде собиралась потом туда отправиться без меня.

Что-то насчет того, чтобы повидать Дэйнира, если не ошибаюсь.

– Именно так. Хорошо прошел, я ему нравлюсь, так что в обиду он меня не дал. И какая же там красота… Безумно опасная красота, но дух захватывает при виде ее. Как клинки японских мечей из нашего мира. Предельно острые, опасные, и потрясающе красивые.

Ее отец хмыкнул.

– Пожалуй, что это самое лучшее описание их пространства, которое я когда-либо слышал. Им бы оно тоже понравилось.