Китан 3: Град на Подкове

Я обошел забрызганный бурыми пятнами алтарь, остановившись у ярко светящихся в полумраке линий рисунка. В самом его центре, где в окружении знаков магического алфавита был начерчен ровный круг, дымилось нечто. Бесформенная груда плоти, костей и мяса, исходящая удушающим дымом и чудовищной вонью серы. Все что осталось от материального тела демона.

– Это ты его так? – Бросил Дарвиш, неспешно обходя рисунок по кругу.

– Вроде того. Баран, с которым я бился у входа в пещеру, был чем-то вроде сосуда, или медиумом, через которого демон передавал свою силу и взаимодействовал с окружающим миром.

Если говорить коротко, то тварь переборщила с количеством вложенной в своего «миньона» силы, а я, воспользовавшись этим, смог заключить всю эту магическую мощь в конструкцию, не пропустившую ее дальше.

– Ээээ

– Если объяснять еще проще, то сила, выпущенная самим демоном, в момент активации, словно вода в замкнутом помещении, хлынула в единственное возможное место, куда у нее был доступ. То есть обратно по тем каналам связи, что гость из пекла выстраивал между собой и своим слугой.

– Хочешь сказать, что демон убил сам себя?

– Ну да, вроде того. – Кивнул я. – В демонах, конечно, я мало разбираюсь, но если судить по тому, что я видел, этот был далеко не могущественным повелителем тьмы. Едва сильнее того, что я сам вселил в камень, когда мы сражались с мардами.

– Слабым он мне не показался. – Хмыкнул Торрело.

– Я и не говорил, что он был слаб. Скорее не очень могущественен.

Отожравшийся, приносимыми ему жертвами, но не могущественным.

– Все так и есть. – Внезапно раздался знакомый голос из темноты пещеры. – Хмео не способны призывать действительно могущественную сущность. Лишь слабых демонов, которых они откармливают многими принесенными в их честь жертвами. Получая такое количество дармовой силы, что идет в их загребущие ручонки, демоны получают колоссальный заряд силы, но она не переходит в мощь или умение. Низший демон не сможет стать высшим, сколько бы жертв ему не скормили.

Говоривший это старейшина-енот, вышел из тени. Облегчение, появившееся у меня, когда я услышал его голос, сменилось потрясением. Если в первые мгновения я решил, что старейшина каким-то чудом умудрился выжить, то… Его шерсть все так же была опалена, куски кожи на теле висели лоскутами, а в груди все так же зияла страшная рана, вокруг которой сейчас суетились десяток сияющих серебром Вири.

– Старейшина, вы…?

– Все еще жив.