Китан. Иной мир

Холод, исходивший от него, пробирал до костей.

Только сейчас наедине с собой у меня появилась свободная минута осмыслить все, что произошло со мной за последнее время. Драка в автобусе, похищение через портал, ритуал некромантов и просто невероятное бегство от неминуемой смерти. Я взглянул на лежащий в паре метров от меня рогатый череп, наблюдавший за мной пустыми провалами глазниц.

– Надеюсь, ты козлом-кастратом переродишься, рогатый ублюдок! – В сердцах ругнулся я.

Череп, разумеется, не ответил, продолжая безмолвно наблюдать за вспышкой моей ярости.

Пустой безмозглый череп без малейших признаков, даже той псевдо-жизни, что я ощущал в нем в том зале.

Сейчас я куда лучше осознал происходившие со мной изменения. Если задуматься, разложив все по полочкам у себя в мозгах, получается, что в момент прохождения ритуала, когда некроманты использовали весьма внушительное количество магии, она неким образом воздействовала на меня. И скорее всего, эти манипуляции поспособствовали пробуждению, спящей во мне с самого рождения магии.

Или, возможно дело было в том, что на моей планете, как таковой магии нет, а попав в другой мир, я только там смог дотянуться до своего источника.

Закрыв глаза и сосредоточившись, я постарался заглянуть в себя, как это делали в фильмах тибетские монахи. И, к удивлению, мне это удалось. Я смог явственно ощутить свой источник магии, тускло мигавший редкими язычками пламени у меня в груди. Он был не таким большим и ярким, как всего несколько часов назад в крепости некромантов, но он явственно ощущался, мерцая теплым и приятным светом.

Всем своим естеством, я ощущал, что могу коснуться этого источника, взяв из него необходимое количество манны.

Открыв глаза, я первым делом развязал запутавшуюся ручку сумки со своей руки. Фух! И как я умудрялся все это время таскать такую тяжесть, оттягивающую мою руку до боли в плече. Как она только мне руку не оторвала, во время моих вчерашних кульбитов? Бросив ее на пол, я расстегнул молнию, оценивая содержимое: три одноручных клинка, пять кинжалов, короткий топор с закругленным лезвием и крюком с обратной стороны, два десятка метательных ножей, кистень с шипастым шаром на короткой цепи, четыре перевязанных наконечника для копья, две сабли и две ветоши, в которых обнаружились наконечники для стрел.

«А Петрович действительно знает свое дело» – подумал я, разглядывая нанесенные на оружии аккуратные гравюры, надписи и рисунки.