Змей

Они уже минут пять шли вдвоем в гору, мимо высоких, рубленых из отборного леса домов, мимо тесаных заборов и ворот.

– Отец сказал рано, в семь пойду.

– Им понятно рано, урожай подоспел, убирать надо, а ты в школу, а хотя и тоже правильно, успеешь еще. Я смотрю ты не из трусов, давай дружить. – И протянул руку.

Володя протянул свою в ответ. Вот это рукопожатие и связала двух ребят разного возраста дружбой до самой армии. Много они еще потом почудили.

Обед у бабки я пропущу, скажу еще раз только, что такой ее редко кто видел, а может и никогда.

И наготовила много и ласковая, насколько могла, была. И просидели все у нее до вечера. Кроме Лешки, у него свои дела. А когда уходили, она с собой пирогов завернула и курицу, и бульона куриного для матери налила. И смотрела так жалостливо, чуть не плакала. А когда дети уже вышли в проулок и пошли к себе, все смотрела им в след и вдруг начала крестить и так неистов, упала на колени и молится начала, но этого никто уже не видел. Дети сытые и с гостинцами спешили домой.

Домой пришли когда уже смеркалось. Отца и Лешки еще не было, все сели за стол. Дверь в переднюю была плотно закрыта.

Пироги и курицу не разворачивали, и бульон матери занести побоялись, а ну как отец узнает. Сидели молча, пока не начало окончательно темнеть. Свет даже не думали включать.

Вначале пришел Лешка. Он всегда, приходил раньше отца, но буквально на немного. Так и в этот раз, вошел, скинул пальто, повесил за дверь на вешалку, подошел к ведру с водой, которое еще утром принес Володя, зачерпнул ковшом воду, и в это время на дворе послышался шум открывающихся ворот, и въезжающей телеги.

Старшие кинулись на двор распрягать, а Володя зажег лучину и стал накрывать на стол. Галя ему помогала, как она думала, а на самом деле мешалась под ногами, и он постоянно ее отгонял.

Отец вошёл молча, прошел в переднюю и снова плотно затворил дверь. Галя, залезла на большой сундук, стоявший под окном, и косилась оттуда на закрытые двери, и уже давно бы разрыдалась, но баялась отца.

Он вышел через минут десять, злой и угрюмый. Мальчишки вернулись со двора громко о чем-то споря, но увидев отца замолчали и расселись по своим местам за стол.

– Лошадь напоили? Зерна дали?

– Да, да, – хором ответили.

– Есть и спать. – вот и поспорь тут.

Ели молча и быстро. Обычно могли за столом расшуметься, рассмеяться и тогда, если не слушались с первого слова, отец мог дать по лбу деревянной ложкой. Очень больно и всем без разбору.