Банкир на мушке

 – Так получилось…

– Понятно, – сказал Дынин. – Кому твоя женщина могла довериться? Подруги, семья…

– Не знаю… – пробормотал банкир. – Мне казалось, что она очень одинока…

Дынин хотел еще спросить насчет стрельбы, его интересовало, в какое место Шапошников ранил бандита, но в этот момент тихо звякнули стекла в окнах, и в палату стремительно ворвался давешний доктор, неприступный и гневный.

– Что здесь происходит? – проговорил он, стремительным шагом проходя через предбанник и, кажется, даже не заметив прикорнувшего в уголке охранника.

Дынин подмигнул обессилевшему от воспоминаний Шапошникову и спокойно обернулся к хирургу.

– Провожу дознание, доктор, – добродушно сообщил он, юмористически поглядывая на возмущенное лицо врача. – Но я уже закончил.

– Немедленно покиньте палату! – категорическим тоном приказал хирург.

– Уже покинул, – буркнул Дынин, оттирая врача в сторону могучим плечом и одновременно выгребая из кармана чужое оружие.

Кажется, хирург истолковал этот жест наихудшим образом, потому что глаза его панически округлились, но Дынин, уже не обращая на него внимания, перешел в соседний закуток, где очухавшийся охранник пытался найти точку опоры, цепляясь за гладкие стены.

– Держи свою пукалку, сынок! – ласково сказал Дынин, вставляя «ствол» парню за пояс. – И в следующий раз не стой у меня на дороге – здоровее будешь!

Парень едва ли понимал, что ему говорят, и все силился встать, блуждая по сторонам очумелыми глазами. Дынин похлопал его по плечу и вышел, проигнорировав усилия врача показать, кто здесь хозяин, – пусть петушится, дело сделано.

Уже покидая отделение, Дынин снова увидел чернобровую смуглянку. Она почему-то все еще стояла на лестнице с таким видом, точно пыталась вспомнить что-то важное. На секунду ее взгляд без особого интереса задержался на внушительной фигуре Дынина и тут же переключился на что-то другое.

Но и этого короткого мига хватило, чтобы Дынина обдало то ли жаром, то ли холодом, и он ощутил, как сжимается сердце от странного чувства, в котором были и возбуждение, и разочарование одновременно.

«Эх, где мои семнадцать лет», – с веселым отчаянием спросил он себя, грузно сходя по ступеням, ясно понимая, что вопрос этот не имеет смысла, а лишь создает лишние препятствия на пути Дынина к вожделенному покою.

Он покрутил неодобрительно головой и полез в карман за спасительными сигаретами. Не дотерпев, щелкнул зажигалкой уже в вестибюле и, окутавшись дымом, вышел из корпуса на яркое солнце.