Банкир на мушке

– Направление! – напомнил он извиняющимся тоном и неуверенно добавил: – Я хотел систему поставить, но при движении игла выскочила… Останавливаться не стали, время же… Боялся – не довезу. Если честно, мне такого еще видеть не приходилось…

Анастасия Степановна сочувственно посмотрела на его расстроенное лицо и снисходительно усмехнулась:

– Насмотришься еще, какие твои годы! Ты, главное, к сердцу не принимай! Их, знаешь, много, а ты у мамы один, смекаешь?

– Вообще-то у меня еще сестра есть, – неуверенно сообщил доктор.

– Это не главное, – спокойно сказала Ромашкина. – Главное – здоровье… Ну, давай свою писюльку!

Парень не сразу сообразил. Анастасия Степановна опять улыбнулась и вытащила из его пальцев направление.

– Все, свободен! – сказала она жестко и, не оборачиваясь, ушла в смотровую.

Ловко орудуя ножницами, Алла уже освободила раненого от пиджака и рубашки. Работая, она морщила лоб и высовывала кончик языка. Мужчины из охраны наблюдали за ней с напряженным вниманием.

Анастасия Степановна взяла со стола аппарат для измерения давления, разматывая манжету, шагнула к больному.

– Может, чего делать надо, доктор? – нетерпеливо высказался один из мужчин, сверля Ромашкину глазами. – Типа, реальное?..

– Мы знаем, что делать! – отрезала Анастасия Степановна, закрепляя манжету на бледной мускулистой руке раненого.

Грудные мышцы у того тоже были хорошо развиты, и справа синела какая-то татуировка. «Новый русский»! – подумала про себя Ромашкина. – Все разборки у них.

Вот и доразбирались!»

Давление оказалось, к ее удивлению, приемлемым – 80/40. Анастасия Степановна ожидала худшего.

– Чем его? – сварливо спросила она, вынимая из ушей фонендоскоп.

– Чем-чем! Если бы я знал, чем! – зло бросил один из охранников, сжимая мечтательно кулаки. – Без нас это было, дамочка, без нас, понятно?!

Анастасия Степановна хотела дать наглецу хорошую отповедь за «дамочку», но тут в смотровую мягким шагом вступил Пал Палыч – дежурный реаниматолог. Кивнув всем в знак приветствия, он немедленно подошел к носилкам и кошачьим движением положил пальцы на сонную артерию раненого.

При этом он будто с интересом оглянулся по сторонам, но по выражению глаз можно было понять, что Пал Палыч в эту минуту никого и ничего не видит, а взор его устремлен куда-то внутрь на невидимого собеседника, от решения которого будет зависеть все.

Пал Палыч был высок, худ, имел седые виски и вытянутое печальное лицо, изрезанное преждевременными морщинами.