Вождь из сумерек

За спиной – непроницаемая тьма; в глубине ее сверкающие автогеном молнии, в отблесках которых можно было рассмотреть мрачные контуры черной угрюмой горы.

А в какой-то полусотне или сотне шагов нависла над равниной могучая средневековая крепость.

– Ни хрена себе навороты! – выдохнул Толян. – Откуда эта ископаемая?

На этот раз Леха промолчал. Он и сам не сумел бы выразить свои чувства точнее. Ископаемая и есть…

Высоченные стены, сложенные из неподъемных, грубо отесанных камней, вонзились в землю, уперлись в нее грозными сторожевыми башнями, глядя во все стороны прищуренными бойницами, нахохлились вороньими гнездами, из которых в любую минуту могли, того и гляди, выпорхнуть стрелы и болты арбалетов.

А над всем этим грозным величием, над исполинскими стенами, дыбились башни цитадели – последний оплот защитников крепости, с выцветшим и выгоревшим на солнце стягом.

– Улет! – Толян не смог удержаться от емкого комментария. – Я по видаку такую хохму видел.

Стас покосился в его сторону, но промолчал.

Долго стояли, всматриваясь в проемы бойниц, в узкие промежутки между зубцами и ожидали, что вот-вот плеснет в их сторону поток из сотен стрел. Но крепость молчала. И только на площадках сторожевых башен маячили одинокие фигурки часовых, словно не желающих замечать их появления.

Стас сделал осторожный шаг вперед, и сразу же ворота въездной башни распахнулись, и навстречу вылетел отряд из нескольких, закованных в полный рыцарский доспех, всадников.

Выставив вперед копья со сверкающими на солнце наконечниками, они тяжелой неторопливой рысью направились в их сторону.

– Стас! Не знаю, как вы с Толяном, но я вовсе не настаивал, чтобы хозяин встречал меня на пороге, – прошептал, останавливаясь, Леха, и потянулся к кобуре с пистолетом. – Я человек не гордый и, сам знаешь, привык своей рукой двери перед собой открывать. Или ногой… что, порой, предпочтительней.

Стас вздохнул и шагнул вперед, как и подобает офицеру-руководителю.

Черти бы взяли эту ответственность! Затем поднял правую руку, привлекая к себе внимание всадников. Но те неслись на них, даже не помышляя останавливаться.

И он прыгнул в сторону. Еще быстрее оказался Леха. И только Толян все стоял, широко открыв рот, и восторженно смотрел на эту необычную группу.

– Прыгай!

Но прыгать было уже поздно. И Толян сделал то единственное, на что оставалось еще время.