Вождь из сумерек

Ворота натужно заскрипели, отворяясь, и из них показались людские силуэты с факелами в руках.

Стас тряхнул поводьями и шагом направился к крепости.

Ворота были приоткрыты ровно настолько, чтобы в них можно было протиснуться, не ободрав вывернутых седлом коленей.

– Должно быть, кто-то сглазил нас, – не удержался Леха. – Как началось все через пень-колоду, так и идет. Непруха! Толян, твоих рук дело? Хлебом-солью не встречают. Мало того, еще и по шапке норовят надавать.

– Так нас сюда, между прочим, и не звали, – нехотя успокоил напарника Стас, – сами притащились.

А по позднему времени вообще могли ворота до утра не открыть.

Разглядеть что-либо в мутном свете факелов было очень трудно. Да, признаться, было и не до того. Хозяева оказались неразговорчивы. Все, что надо узнать, они узнали у того молодого мужика, который был послан вперед. Молча дождались, пока они слезут с лошадей, и так же молча повернулись и зашагали вглубь двора к темнеющим там постройкам.

– На редкость словоохотливый народ! – не утерпел, чтобы не восхититься Леха.

 – Что ни слово, то Цицерон с языка…

– Посмотрел бы я, какой Цицерон из тебя вылетел, если бы тебя среди ночи разбудили, – вступился за хозяев крепости Толян. – А уж я-то что бы тебе наговорил! Среди ночи разбудить, это еще хуже, чем натощак спать лечь.

– Толян, ты можешь думать о чем-нибудь, кроме еды?

– Так я и не думаю. Оно само думается. Ты сам первый начал, – отмахнулся Толян. – То про козла вспоминаешь, то хлеба с солью просишь, а я виноват.

Командир, можно я ему в ухо дам?

– Потерпи до утра, – охладил его Стас. – Нельзя сор из избы выносить. Что о нас подумать могут? Тем более что, кажется, пришли уже. На постой определять будут.

Брякнули двери. Сопровождающие вошли в помещение первыми. Один из них запалил от факела свечу и, не сказав ни слова, вышел.

Леха завертел головой, осматривая отведенное для них помещение, и скептически присвистнул.

– Не дворец!

– А ты думал, тебя прямо в мраморные покои отведут под белы ручки и на пуховые перины спать уложат?

Помещение было и в самом деле мрачноватым.

Низкие корявые, сложенные из плитняка неоштукатуренные стены. Закопченный до черноты потолок. Крохотное оконце, закрытое вместо стекла кусочками слюды. Посередине на земляном утоптанном полу – очаг, выложенный из такого же камня. Вдоль стен – широкие лавки, покрытые звериными шкурами. И стол, сколоченный такой же умелой рукой, что и все остальное убранство комнаты.