Пластуны. Золото плавней

Это позволяло черкесу, не выходя во двор, быстро сесть на коня и выехать прямо в бой, а его семье – удалиться в безопасное место, взяв при этом самое необходимое и ценное имущество. Если черкес владел одной или несколькими семьями рабов, то их дворы были построены вблизи его двора.

– Логово бесовское, – сказал вслух Билый, когда казаки, рассредоточившись, спустились к неширокому ручью, текущему из аула. – Василь! – позвал Микола.

– Гореть огню, – пробормотал кто-то из станичников за спиной.

– Туточки я, господин сотник, – мгновенно отреагировал приказный Рудь.

– Вот что, хлопец. Метнись вдоль ограды и побачь, есть ли дозорные на вышках. Ты у нас кубаристый, тэбэ и в ступи не пиймаешь. Тильки нозирком! – дал наказ Василю Билый. Через мгновение Рудь уже пластался вдоль высокой, в человеческий рост ограды, тянувшейся по периметру территории аула.

8.2

Ничего удивительного в том, что Филимон обнаружил среди камней казака – горазд он был следы читать и видел то, что другие обычно не замечали – чуйку имел обостренную.

Принюхался к ветру, улавливая запахи, а дальше проще стало, когда пошел в нужном направлении – здесь каменюка сдвинута, здесь трава примята, тут капелька крови – растер в руках, а тут и тело лежит.

– Михась! Сюда подь! Кажись, нашел!

– Да ну?! Не брешешь? – Друг встрепенулся, замирая на другом конце поляны.

– Вот тебе крест!

Михась в три прыжка рядом оказался. Присел на корточки, разглядывая тело казака в рваном, с кровавыми подтеками, исподнем, спросил шепотом, пугаясь собственного голоса:

– Живой?

Филя не ответил, пожимая плечом.

Казак в ободранном исподнем кровью запекшейся был изрядно попачкан и лежал на животе неподвижно.

– Живой? – снова тревожно прошептал Михась.

– А я знаю? Кто це такой… С неба, что ли, свалился?

– Посмотрим! – Михась осторожно дотронулся до чужого плеча и уже вдвоем с Филей они перевернули тело на спину. Вздрогнули оба, когда увидели знакомые черты скуластого лица: заостренный нос с горбинкой, тонкие брови и подстать им усики, сейчас коркой крови покрытые.

– Это же Павло Кочубей с заставы Гамаюна!

– Что он так далеко делает от крепостицы?

Мишка потрогал шею казака, склонился низко к избитому лицу.

– Дышит? – спросил Филя, протягивая флягу с водой.

– Не пойму пока. Лей.

Тонкая струйка стала омывать разгоряченное лицо казака, очищая ссадины, несколько капель Филя влил и в приоткрытый рот.