Пластуны. Золото Плевны. Золото Сербии

– Да будет тебе! Симпатичным шрамом обзавелся, поручик. Через всю щеку. Очень удачно. Нос, глаз и ухо целы. Стянуть бы, да нечем. Везунчик ты, граф.

– Ага. Очень. Я даже в полку по джигитовке[30 - Джигитовка – скачка на лошади, во время которой наездник выполняет гимнастические и акробатические трюки, военно-прикладной вид конного спорта.] всегда третьи места занимаю. Редко вторые. А ты говоришь – везучий.

– Так я научу тебя на лошади скакать. Это же легко. Дай только выберемся. А поле соянышника[31 - Соянышник – подсолнух.

] найдем, так и рубить научу.

Казак поддел папаху на затылке и осторожно снял. Я готовился к страшному, но круги в голове как-то поблекли, а Микола рассмеялся.

– Надо же, тебя, наверное, Бог в макушку при рождении поцеловал. Пуля либо рикошетная, але бочком толкнула. Гулю тебе зробыла с детский кулак.

– Чего ж голова так болит. Мир вертится вокруг. Может, действительно Божий поцелуй был, да я не заметил?

– А как ты думал? Чего хотел? Тебя ж как поездом торкнуло. Мы как-то в гимназии считали силу удара пули.

Все одно как паровозом при скорости в тридцать верст. А если б наша пуля дум-дум, с крестом, тебя нашла, так бы не отделался. Не журысь, к утру боль пройдет.

– Микола, мне еще в спину, попало, когда ты меня на плечах тащил.

– Ну? Давай раздеваться потихоньку.

– Сам-то цел?

– Бог милостив.

Мы дружно перекрестились. Только я ойкнул.

После нескольких минут Колиного кряхтения и моих стонов – в нашем убежище не везде можно было вдвоем одновременно стоять в полный рост – я остался в нижней рубашке и с удивлением понял, что здесь довольно тепло.

Тепло шло от скальной трещины.

Распоров рубаху, повертев, пластун уложил меня на здоровый бок. В левую руку сунул факел.

– Держи свет и терпи.

Он рванул прилипшую к ране материю. В глазах потемнело, по спине потекло. Тело покрылось липким потом.

– Пусть кровь течет, грязь из раны вымывает.

Он порылся в своей торбе, достал какой-то сверток и уже знакомую баклажку[32 - Баклажка – деревянный сосуд для жидкостей с крышкой или пробкой.

].

– На-ка, хлебни. Да немного. Это же не компот.

Я с трудом оторвался от баклажки.

– Не тяни, чего там? – мой вопрос прозвучал слишком волнительно.

– А ну, вздохни глубоко, – приказал Николай Иванович.

– Больно. Не могу.

– Пуля под углом вошла в спину, скользнула по ребру, может, и перебила его. И застряла под кожей. Неглубоко. Я ее вижу. Нужно вырезать.

– И? – я напрягся, так, что голос зазвенел.