Чёрные короли. Свинцовые небеса

Чуть шею не сломал под конец службы, а оно мне надо? А под дождем шагать надо? Кто страховку выплатит, если заболею? Скорей бы уже спасатели прилетели, да забрали домой.

– Пошли, – сказал капрал, показывая направление, – а то не дойдем никогда.

Со мной поравнялся новобранец. Некоторое время он шмыгал носом. Стряхивал капли с лысой головы. Чесался. Поправлял на поясе две обугленные тушки шиши. Кряхтел и противно сопел. Таращился безумными глазами по сторонам. Пытался мне под ноги встать. Мешал, как мог. Я не выдержал такого напора и спросил:

– Чего тебе? – и громко икнул.

– А ты точно, лейтенант? – сразу оживился паренек, переставая кряхтеть.

– Точно. Морской, правда.

– Да мокрый он, а не морской, – подал голос здоровяк. – Мокрый, как ты.

Капрал обернулся на шум и покрутил головой. Ему наши разговоры казались озорством. Ему вперед смотреть надо было, чтобы вовремя поджарить незваного гостя или охотника.

– Хорошо, – протянул салага и улыбнулся как-то виновато и облегченно. А я подумал, хорошо, когда в твоей жизни есть лейтенант, всегда решение за тебя примет, подскажет или научит новому.

В подтверждении моей догадки рядовой сунул мне кулак под нос, так что пришлось отшатнуться, и раскрыл ладонь. Там, в круге покрасневшей кожи, лежала, свернувшись калачиком, мохнатая оранжевая гусеница. Омерзительная. Я брезгливо поморщился.

– Ее есть живьем можно? Или ждать, когда сдохнет?

– Я не знаю!

– Но ты же лейтенант! – озлобился сразу солдат. Старик обернулся.

– Выбрось! – поспешно сказал он.

 – Она же ядовитая.

– Выбрось, – посоветовал и я. Паренек шумно вздохнул – авторитета у меня явно поубавилось.

– То-то она мне так кожу жжет. – Гусеница полетела в траву. – Можно было и сразу сказать, теперь из-за вас рука болеть будет.

* * *

Я, когда обломок крыла увидел, подумал, что мы кругами ходим. Но место точно другое было. Камней больше, трупов не видно. Хлама кругом меньше. Да и крыло почти лежало на земле. Старик пнул обломок ногой и скомандовал:

– Привал.

Навалились на крыло дружно, поставим на камень. Сделаем крышу.

Капрал дело говорил.

И про привал. И про крышу. Устали очень.

Я громко икнул и всем телом навалился на деревце-палку, переводя дыхание, а рядовые, чувствуя отдых и скорую трапезу у веселого костра, дружно навалились на обломок крыла. И как только стали двигать, из-под жести спиралью раскрутилась огромная пятнистая змея. Пригрелась, видно, наевшись халявной мертвечины. А тут мы.