Неудержимые демоны, или История женской войны. Книга третья

Люстра на потолке опасно закачалась, окно распахнулось, и ворвавшийся в него порыв ветра хлестнул обоих противников по щекам, но это их не отрезвило. Дэ Сэдрихабу пронзительно визжал, Керенай издавал глухой рёв, от которого тряслась вся комната. Хотя бешеная иллюминация могла лишить смертного зрения, демоны отчётливо видели друг друга.

Вода и огонь, воздух и земля, – все стихии, которые были им подвластны, мешались друг с другом. Вначале Керенай наступал на противника, злорадно и торжествующе сверкая раскосыми оранжевыми глазами.

Но дэ Сэдрихабу улыбался с такой же долей ненависти и презрения. Синяя удавка рванулась к его шее, а он лишь поднял руку и покачал головой.

– Ай-яй-яй, Керенай…

В это мгновение ярость его покинула; его глаза вновь сделались непроницаемыми, но только холода в них стало больше. Развернувшись, удавка ринулась к своему создателю. В полёте она – незаметно для глаза – обернулась частоколом ярко-синих острых иголок и окружила Кереная со всех сторон. Иголки увеличились в размерах; вверх пополз ледяной панцирь.

Миг – и шипящий демон замер. Лишь его глаза, вернее, пробоины на месте глаз, где плескалась злость, бегали из стороны в сторону.

– Как же я тебя ненавижу, – с расстановкой произнёс Всадник свистящим голосом, подходя к своему сопернику ближе. – Ты готов подчиниться любой невзрачной девчонке, цепной пёс… Я буду долго мучить тебя, прежде чем убью. Для меня позор иметь такого собрата, так что…

За дверью послышалось несмелое поскрёбывание. Зрачки закованного в лёд Кереная метнулись влево, Всадник опустил протянутую руку и обернулся.

– Эндре, я же приказал не беспокоить меня! – рявкнул он.

По ту сторону двери послышался нервный голос графа:

– Я понимаю, Ваше Величество, но Вы говорили позвать Вас, когда господа Виллимони и господин Кавер вернутся. Они во дворе, и госпожа Виллимони истекает кровью.

– Что?!

Оставив Кереная безо всякого внимания, дэ Сэдрихабу выскочил в коридор и сердито посмотрел в ближайшее окно. Действительно, во дворе дворца Самоуправления стояли три гнедые лошади.

Бирр и Ноули, уже спешившиеся, осторожно снимали с седла Марту. Повиснув, как тряпичная кукла, она была совершенно безучастна ко всему, что с ней происходило. По её грязной, истрепавшейся одежде ползло, расширяясь, зловещее кровавое пятно.

Эндре Эбхард внимательно посмотрел на своего молодого господина:

– Ваше Величество, что такое?

– Ничего, – быстро сказал дэ Сэдрихабу и отрицательно мотнул головой.