Хорошая плохая девочка

– Вы хотели сказать, если снова пойдете к декану?

В аудитории повисла звенящая тишина. Даже девочки перестали пялиться на кубики Воскресенского и обратили на меня свое внимание. Марк сверлил прищуренным взглядом, вознамерившись сделать в моем теле огромную дыру.

– На что вы намекаете, Екатерина Ивановна?

– Ни на что. Я просто прошу вас покинуть аудиторию и перестать смущать и соблазнять девушек. У них сейчас мозги потекут.

Я облегченно выдохнула, когда Марк все же послушал меня и направился на выход.

Рано радовалась. Проходя мимо моего стола, он остановился так близко, что я могла почувствовать тонкий аромат его парфюма и геля для душа.

– Я все равно сделаю тебя своей, Катя, – Воскресенский произнес это шепотом, но учитывая, что все студенты уставились на нас, затаив дыхание, каждый из них четко услышал «угрозу» Марка.

Глава 4

Следующие два дня протекали спокойно. Мажорики, как ни странно, прониклись ко мне уважением и посещали пары в полном составе.

За исключением Марка. Но я ни капельки не была расстроена. Пусть и дальше продолжает прогуливать, целее будет моя нервная система.

После очередного занятия я была удивлена, что оказывается и среди «золотой молодежи» есть умные ребята и даже те, кому интересно уголовное право. Мне определенно все больше и больше нравилось читать лекции на этом потоке.

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей. Папа.

– Здравствуй, дочь. Как дела?

– Привет, папуль.

Все хорошо. Я читаю лекции, студенты, надеюсь, умнеют.

– Ты с ними там, главное, построже. Иначе на шею сядут. А ты у меня девочка добрая, ничего против и сказать не сможешь.

Тяжело вздохнув, качаю головой. Для родителей я в любом возрасте останусь маленькой девочкой. Это, конечно же, приятно, вот только папа не знает или не догадывается, что я очень много времени провела у него на работе, в военной части, и с детства слышала, как он разговаривает с подчиненными. А позже, когда подросла, эти самые подчиненные учили меня, маленькую девочку, азам самообороны.

Так что постоять за себя я точно могу. Только папа с мамой считают иначе.

– Все нормально, пап, вот правда. Лучше скажи, как вы с мамой?

– Да как мы с мамой? По-стариковски…

Я закатываю глаза, еле сдерживая смех, рвущийся наружу.

– Папуль, ты утрируешь. Вы с мамулей у меня еще ого-го! И вообще, вы у меня самые лучшие! – стараюсь успокоить отца.