Мадина

Мой ушибленный мозг сигнализировал, что нужно подальше держаться от этого мужчины, напоминающего зверя, готового к опасному прыжку.

– Заебись, Ворошинский! Ты притащил девку без определенного места жительства и да еще и с потерей памяти! – взорвался собеседник доктора.

– Остынь, Арсений, не заводись, – холодно произнес доктор.

– Вот что, ребятки. Я не дам тебе угробить дело, в которое я до хуя вложил бабла, сил и времени, к тому же стабильно приносящее доход! Поэтому даю на все про все сутки, и чтобы к завтрашнему утру ее – тычет в меня пальцем, при этом глядя в глаза врачу, – и след простыл.

У меня все, – и выходит из палаты, не оборачиваясь и от души хлопнув дверью, что я аж вздрогнула.

– Вы не поможете мне встать? Мне надо идти, – попросила я человека, спасшего мне жизнь, имени которого я до сих пор не знала. Но он почему-то не вызывал у меня никаких опасений. Наоборот, ему очень хотелось довериться, поделиться проблемами и положиться на него, как на мужчину. Не знаю, чем мотивировано мое желание, но в своих чувствах по отношению к доктору я не сомневалась.

– У тебя сотрясение мозга, потеря памяти, перелом, многочисленные порезы и гематомы. У тебя лицо разбито, а кожа на спине просто в лоскуты, куда ты собралась? – возмутился доктор.

– Мне надо уйти, – упрямо повторила я, пытаясь встать. – И у меня нет потери памяти.

Врач кинулся ко мне, надавив слегка руками на плечи, снова укладывая в постель.

– Тебе нужен постельный режим, а не разгуливать по городу, где ты снова можешь нарваться на того, кто напал на тебя! – чувствую, что доктор теряет терпение, а, значит, скорее надо делать ноги отсюда.

Тем более, наверняка, работники больницы сообщили в полицию обо мне. А мне категорически нельзя с ними сталкиваться! У отца половина отделения «прикормлена», его сотрудники тут же доложат о моем местонахождении. А этого допустить никак нельзя! Иначе выйдет, что моя мамочка подставила себя под удар совершенно зря. О том, что ей достанется, я не сомневалась. При упоминании моего самого родного человека, сердце защемило, на глазах непроизвольно выступили слезы, горло сдавило спазмом. «Мамочка, ты только держись, дождись меня, пожалуйста…».

– Сколько времени я без сознания? – все же сумела выдавить из себя.

– Часов пять. Мне пришлось ввести тебе наркоз, потому что надо было обработать и зашить раны. Хорошо, что у тебя не оказалось аллергии на лекарства, – пояснил мужчина, сверля меня внимательным взглядом.