Мама для двойняшек босса

– Вы предупреждали о вашем визите? Не припомню, чтобы ваше заявление попадало мне на стол…

– Нет, необходимость возникла спонтанно…Но мне очень надо…срочно…

– Сбежать, значит, решили, – Лука прищуривает глаза и недобро усмехается. В этот момент он выглядит очень устрашающе, настолько, что я отступаю на шаг назад. – Посреди рабочего дня. А вы знаете, что это карается по закону? И я просто могу засчитать вам это как прогул?

На секунду прикрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце.

– Я не сбегаю. Просто это очень важно и срочно. Это вопрос здоровья. Я буквально туда и обратно. Пожалуйста, Лука Георгиевич, разрешите мне съездить. Это займет не больше часа. Обещаю, что задержусь и отработаю пропущенное время. Или выйду в выходной.

– Вам сейчас плохо? Есть угроза жизни вашему здоровью?

– Нет, но…

– Тогда вернитесь в ваш кабинет, Рада Алексеевна.

– Нет.

Выпаливаю и сжимаю кулаки, со всей силы стискивая зубы. Непробиваемый тиран! Бесчувственный деспот! Сталин моего времени!

Но выбирая между работой и здоровьем Кнопки, я всегда выберу последнее. Без скромности, я – хороший специалист в своей области, и найти новую работу мне не составит труда. Тем более, без тирана в лице Луки.

– Нет? – переспрашивает, выгибая бровь.

– Простите, – шепчу, медленно пятясь спиной в сторону выхода.

– Как вернетесь – сразу в мой кабинет. Будем по-другому разговаривать!

Наверно, Лука говорит мне вслед что-то еще, но я его не слышу. Я сломя голову несусь к стоянке такси и запрыгиваю в первую попавшуюся машину. Называю адрес и мысленно подгоняю водителя. Потому что тревога за дочь усиливается с каждой минутой. Как будто что-то неминуемое ждет меня. Что-то невыносимо плохое.

И врач, едва я опускаюсь на стул в кабинете, подтверждает мои слова.

– Простите, что? – шепчу. Меня сшибло, как будто в меня на полной скорости врезалась фура. – Нет-нет-нет, это какая-то ошибка! Это не может быть с моей дочерью! Не с моей Кнопкой! Вы что, она же еще ребенок!!

Я не могу сдержать рыданий и плачу в голос. Не обращая ни на кого внимания. Новость о диагнозе дочери придавила меня могильной плитой. Такое невозможно осознать. Принять.