Мой порочный босс

 – Что, Влад Сергеевич, боитесь, что я растреплю всему универу, как преподаватель клеит молоденьких студенток в клубе? Расслабьтесь, я очень дорожу своим местом, чтобы вылететь отсюда из–за одной ничего не значащей интрижки. Удовольствие, кстати, от которой было так себе. На троечку.

Во мне говорит уязвленное самолюбие и обида за то, что Кобель Сергеевич…просто Кобель! Измена для меня – самое страшное преступление со стороны человека, которое я никогда не смогу простить. Именно поэтому злые слова слетают с моих губ до того, как я успею обдумать последствия.

Преподаватель мгновенно меняется в лице. Его глаза опасно сужаются, губы поджимаются, и он наступает на меня опасной походкой хищника.

Мамочки! Эрика, когда ты научишься сначала думать, а потом говорить?!

Отступаю, так и пялясь на преподавателя, что нерушимой скалой надвигается, и вот он нависает надо мной, прижавшись бедрами.

Задницей упираюсь в парту позади. Влад Сергеевич наклоняется и ставит ладони по обе стороны от меня. Все пути отступления перекрыты.

Я в ловушке моего порочного препода.

– На троечку, говоришь? – тянет, склонив голову набок, взглядом впившись в мои губы. Нервно облизываю их, и по молниям, сверкнувшим в глазах преподавателя, запоздало понимаю, что не стоило этого делать. – Тогда я настаиваю на пересдаче, Ларина.

И не успеваю я пикнуть, как Влад Сергеевич впивается губами в мои губы.

О, Боже…

Одна рука Соблазнителя скользит по моей шее, несильно сдавливая ее сзади и фиксируя на месте, а вторая впивается в талию, прижимая к бедрам мужчины.

В меня упирается каменный стояк, и от осознания того, что я стала причиной желания моего препода, все мысли превращаются в желе и вылетают из головы. Забывается, что несколько минут назад я куда-то спешила, а еще хотела придушить за измену невесты.

Плевать, только не вздумайте останавливаться, Влад Сергеевич!

Поцелуй получается жарким, горячим, властным и голодным. Как будто мужчина терпел всю пару, а теперь старается насытиться и вознаградить себя за ожидание.

Он проталкивает язык, сплетаясь с моим в страстном танце, прикусывает нижнюю губу, тут же проводя по ней кончиком языка, отчего мои ноги подгибаются, и приходится вцепиться в его рубашку двумя руками до треска ткани под пальцами.

Влад Сергеевич в этот раз не соблазняет. Его злость чувствуется в каждом движении, каждом вдохе. Это жадный, голодный и злой поцелуй-наказание. Поцелуй-война. И средство доказать, что я вру сама себе.