Случайная семья для миллионера

Очень больно осознавать, что я ничего не значу для тех, кто подарил мне жизнь. Что я – сирота при живых родителях.

– Так это все из-за денег? Из-за чертовых бумажек, которыми вы с матерью одержимы всю жизнь?! Ты просто продал меня, папа, как вещь на рынке! И тебе без разницы кому, лишь бы заплатили! – слезы текут по лицу, и я захлебываюсь. Задыхаюсь, не в силах вдохнуть спасительный кислород. Еще немного, и я позорно скачусь в неконтролируемую истерику. – Зачем ты вообще подписал этот контракт?! Прекрасно же знаешь, что у меня нет таких денег…

– Мы достаточно с матерью в тебя вложили.

Ты никогда ни в чем не нуждалась! Вот и будь полезной своей семье. Иначе зачем мы столько растили тебя?

Отец отходит к окну, опирается о подоконник, сцепляя руки за спиной.

– Надеюсь, ты не успела раздвинуть ноги перед кем попало? Ты девственница, Дана?

Задыхаюсь и густо краснею от такого наглого вторжения в мои личные границы. Не ожидала, что когда-нибудь папа будет задавать мне подобного рода вопросы, но интересуясь этим как бы между делом.

Как на рынке. Звучит примерно как: «Помидоры откуда?».

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, папа!

– А, впрочем, это неважно. Мой водитель сейчас отвезет тебя к гинекологу матери, она осмотрит и даст необходимые справки, чтобы Третьяков потом не смог предъявить претензии.

Слезы душат, от отвращения к собственному отцу меня начинает тошнить. Спазмы накатывают так сильно, что завтрак рискует оказаться прямо на его светлом ковре.

Медленно и глубоко дышу, чтобы унять тошноту, и пытаюсь осмыслить происходящее. Не верю, не верю, что моя беззаботная жизнь студентки так резко превратилась в кошмар, и я рискую не пережить свою первую брачную ночь. А если и переживу…не готова с этим жить.

– Гарантия на товар? – горько усмехаюсь сквозь слезы. – Чтобы твой «партнер» не смог в случае чего вернуть бракованную жену?

Ответ отца тонет в резком звуке распахнутой двери. Хочу обернуться, но замираю на месте, следя за реакцией отца.

Он заметно бледнеет, потом покрывается багровыми пятнами, ослабляя узел галстука. Глаза отца бегают из стороны в сторону, и заметно, что он хочет испариться из кабинета. Исчезнуть, лишь бы не встречаться с тем, кто стоит позади меня.

И я, признаться, тоже.

Я стою к незнакомцу спиной, но чувствую подавляющую ауру власти и силы, исходящей от мужчины. Чувствуется, что он привык получать свое. Любыми путями.

– Добрый день, Валентин Генрихович.