Случайно папа

Я устал от тебя. И да, – оборачивается в дверях спальни. – Не вздумай прихватить лишнего. Найду и…

На языке вертятся ругательства, и я с трудом себя сдерживаю, чтобы не бросить их в лицо Лёне. С него станется выкинуть меня босой с ребенком в подъезд. Раз он не брезгует выставить жену с собственной дочерью на улицу без денег, без работы и жилья…Бездушный…даже не знаю, кто. Потому что назвать Лёню мужчиной больше язык не поворачивается.

Осторожно кладу Аню в кроватку и открываю шкаф, доставая старый чемодан и большой рюкзак для мам.

Мне приходится собрать вещи. Потому что спорить с мужем бесполезно. Если он, что-то решил, то переубедить его нереально. Еще небось и любовница подливала масла в огонь. Вот и решил одним ходом двух зайцев убить: избавиться от надоевшей жены и зажить счастливо с некой Леной.

В первую очередь складываю вещи дочери и ее любимые игрушки. Потом летят мои. Я не забочусь о том, чтобы сложить их аккуратно. Главное, чтобы все влезло. Сверху отправляются документы и, наконец, я достаю старую шкатулку.

Туда я складывала все деньги, что мне удавалось заработать и часть пособия на Аню. Как чувствовала, что заначка мне пригодится. Правда, я одалживала часть денег Лёне, но, раз мы расходимся, то он же вернет мне долг?..Муж же должен понимать, что мне надо на что-то снимать жилье и кормить ребенка.

Открываю шкатулку, и ледяной страх сжимает мое сердце. Руки слабеют, подрагивают, и шкатулка выпадает из моих рук с грохотом. На пол медленно летит одиночная пятитысячная купюра.

Единственные деньги, что сейчас есть у нас с Анюткой. Хотя еще несколько дней назад было почти пятьдесят. Мы могли бы снять жилье на первое время и купить продукты, а сейчас…боюсь даже представить, что ждет нас с дочерью сейчас. Голод и вокзал. Или грязный овраг.

Охваченная праведным гневом, подхватываю расколовшуюся шкатулку и иду искать Леню. Муж находится на кухне, где спокойно поедает суп, который я варила все утро с капризничающей дочерью на руках.

– Леня, где деньги?

– Какие деньги? – бросает на меня ленивый взгляд и снова утыкается в телевизор на стене.

– Те, которые я откладывала для дочери. На которые мы должны были снять жилье. И часть которых я одолжила тебе. Верни, это не твое. Ты к ним не имеешь никакого отношения!

– Ах, эти, – прихлебывает суп. – Это я взял, да. Мне было нужно. Тех, что ты давала, не хватило оплатить поставку. Пришлось взять самому.

– Ты в своем уме?! – ору, позабыв про сон дочери.