Замуж поневоле

Татьяна довольно высокого роста: даже на каблуках малышка едва достает мне до подбородка.

Она никогда не узнает, что даже невинный поцелуй в щеку и невинные объятия снесли мне крышу похлеще, чем последняя выходка Ирины! Я поспешил отодвинуться от теперь уже жены. Не хватало еще на глазах у двухсот человек, включая губернатора и новоявленного тестя, стояк в штанах поправлять! Мне всегда казалось, что я – самый бесстрастный человек, отлично контролирующий свои эмоции, но именно сейчас они берут надо мной верх, разбивая мою хваленую выдержку вдребезги!

Все веселье не запомнилось: мне приходилось быть постоянно начеку и следить за Татьяной.

Но моя неугомонная женушка умудрилась напиться до практически невменяемого состояния даже под моим бдительным контролем! И я, дабы не накалять и без того непростые отношения Татьяны и Лени, увез ее к себе домой. Или сейчас правильнее будет сказать к нам домой?

Нести в квартиру мне пришлось Татьяну на руках, потому что в машине ее развезло, и она уснула.

– Пусти, поставь меня на пол немедленно, старый извращенец! – начала вопить Татьяна, стоило мне только пересечь порог спальни.

– Да пожалуйста! Если бы не твой отец, ей-богу, оставил бы тебя прямо на торжестве, и спала бы себе спокойненько где-нибудь под столом! – вышел из себя. Обычно сделать это практически невозможно, но этой маленькой фурии даже усилий прилагать не приходится!

Разворачиваюсь из спальни, иду на кухню глотнуть воды, а вернувшись в спальню, застаю картину, от которой мой младший мгновенно приходит в боевую готовность.

Да, я был прав, у Татьяны твердая «троечка», высокая, упругая, какая бывает только у молодой девушки; загорелая кожа, плоский животик, длинные ноги, как говорится «от ушей», подтянутая упругая попка, которую хочется сжать в своих ладонях… Есть от чего загореться, не так ли?

Но Татьяне мало того, что она осталась в одном нижнем белье, она решила пойти дальше и снять и его.

Тут моя выдержка просто дала сбой:

– Ты что делаешь? – сипло проговорил я.

Татьяна взвизгивает, прикрывается тут же простыней с кровати (а жаль, шикарный был вид) и тут же начинает швырять в меня все, что ей под руку попадется:

– Ты, извращюга гребаный, какого хрена?!

– Что «какого хрена»? – отвечаю ей в том же тоне, ловко уворачиваясь от летящих в мою сторону предметов.