Прекрасная пленница

Обычные женщины лишаются чувств по причине слишком туго затянутого корсета, а не из-за падения с дерева в попытке скрыться бегством. Они не знают, что такое боль от удара, не говоря о том, каких сил требует драка с великаном-воином. Она, конечно, не из их числа. Лишь однажды она отправилась на праздник, где танцевала с мужчиной, больше из любопытства и желания понять, наделена ли качествами обычной женщины.

– Я не простолюдинка. – Крессида вскинула голову. Она росла такой, как хотел отец, делала все, что он желал.

 – Если хочешь получить много монет…

– Монет? Ты отлично знаешь, мне нужна твоя жизнь.

Она знала, но у нее были совсем другие планы.

– Прошу, выслушай меня. – Страдания на лице были совсем не поддельными. – Я дам тебе много монет. У меня есть семья. Если отпустишь меня, я принесу сколько скажешь.

– Ты начинаешь опасную игру, женщина. Напрасно ведешь себя так, будто мне неизвестно, кто ты и чем занималась. Ты моя добыча, теперь твоя жизнь в моих руках.

Жизнь и раньше ей не принадлежала. Отец растил ее один. Десять лет скрывал девочку от людей, она жила в аббатствах, но в тот день все изменилось для них обоих. Отец стал брать ее с собой в поездки, причем ей запрещалось снимать капюшон, скрывавший лицо почти полностью. Он учил ее следить за людьми, наблюдать, а иногда и воровать. Крессиде не доводилось встретиться с врагом, но она часто бывала в лагере англичан. Там она впервые увидела Элдрика. Ее поразила вовсе не мощь его фигуры, к тому времени она повидала многих мужчин, и среди них тоже попадались богатыри.

Внимание привлекло то, что он насвистывал мелодию. Она никогда не слышала музыку, не бывала на фестивалях и праздниках. В аббатствах день за днем проходили в уединении, монахини даже редко разговаривали друг с другом, в том числе и с ней.

Сначала Крессиду шокировала лагерная суета и шум, но со временем она привыкла. Элдрик был для нее особенным человеком, мелодии, которые он насвистывал, казались ей сказочно красивыми.

Она стала тайно наблюдать за ним, и это скоро вошло у нее в привычку. Благодаря высокому росту его было видно издалека, да и слышно, ведь он много смеялся и шутил. Занимался то одним, то другим у шатра, у палаток, почти постоянно насвистывая. Вероятно, уверенный в своей силе, он чувствовал себя свободно в этом мире. А она подумала, будь у нее привычка насвистывать, отец вырвал бы ей язык.