Прекрасная пленница

– Решила напомнить мне, почему я тебя ненавижу? Не забывай, что я проявил к тебе милость, потому и развязал.

Он поднял отброшенные веревки.

– Что ты намерен делать?

Элдрик выглядел спокойным, значит, уверен, что она не попытается сбежать. Ей нужно завоевать его доверие. Сделай она неверный шаг, в следующий раз он не развяжет ее и не даст горшок. Время, что они проведут вместе, добираясь до Тауэра, надо использовать, чтобы усыпить его бдительность, заставить поверить ее словам, только тогда появится шанс сбежать.

У нее обязательно получится. Она не владеет, как он, мечом, не умеет мастерски завязывать веревки, но отлично обучена исчезать прямо из-под носа и прятаться.

Глядя в глаза Элдрика, опять ставшие темно-синими, она сложила руки, прижав ладони друг к другу, и подняла. Чем он опять недоволен? Тем, что она покорно дает связать руки?

Элдрик дернул вниз ее рубаху.

– Вставай!

Веревки надавили на ссадины на запястьях, оставшиеся после того, как она пыталась вырваться.

Зная, что ее боль порадует, она сжала зубы и не издала ни звука. Сейчас лучше молчать, она уже слишком много показала рыцарю, и дала понять, как сделать ей больно.

Лучница лгала, и это раздражало. Он не смог успокоиться, взбив соломенный матрас, потребовав у слуги принести пять теплых одеял и четыре подушки. Сначала он позволил Лучнице справить нужду и вновь привязал к кровати.

Потом заказал еды и питья и съел до крошки весь хлеб, сыр и внушительную миску тушеного мяса. От вина он отказался, лишь выпил эля и дал немного пленнице.

Она молчала, вела себя тихо, что его вполне устраивало. Теперь Элдрик думал, что был слишком откровенен с ней, будто что-то зудело под кожей, подталкивало, решив, что сделанного недостаточно. Затем появлялась боль в сердце, тоска по погибшим товарищам.

Он схватил Лучницу, но хуже стало ему самому, он обрек себя на пребывание в одной с ней комнате, когда она так близко… У нее нет шанса сбежать, но и у него тоже. Развязав ее, он находился в постоянном ожидании, что она вскочит с кровати, выхватит его кинжал и нанесет удар.

Надо же, лекарь! Ни один лекарь не обладает такими блестящими навыками боя. Непостижимо, но он ненавидит Лучницу и одновременно восхищается ею. И еще… испытывает с трудом преодолимое влечение. Это уж слишком! Но ведь она поистине женщина невероятной красоты, он понял это, когда она скинула капюшон и посмотрела прямо ему в лицо. Он никогда не видел таких волос и глаз.