И пусть изумруды не померкнут

В первый раз это произошло само собой, неосознанно, когда ему было около пяти лет: девочка взяла его за руку, но тут же её отдёрнула. А потом похожие случаи ещё пару раз, лет в восемь или девять. Когда родители узнали о необычной способности сына, сильно его наказали и запретили проделывать подобное впредь. А сейчас… Справится ли он сейчас? И стоит ли ему делать это? Какой-то внутренний интерес подстёгивал попробовать, но разум боролся, будто боролись тёмная и светлая стороны его души.

Он чувствовал горячую кровь, растекающуюся по пальцам.

Кровь начала окрашиваться в пурпурный цвет и светиться – это магия вышла из его руки и слилась с ней, она пробралась прямо в рану, высасывая энергию.

«Как приятно, я чувствую силу этой женщины, она перетекает в меня…»

– Да, вот так… молодец, – опустилась головой на его плечо ведьма. – Поторопись, они уже близко…

Раздалось эхо шагов, за поворотом показались проблески приближающегося света…

– Грей? – Подошёл мужчина в золотистой мантии.

 – Как ты? Ведьма мертва?.. Эй, все сюда!

Она была первой, с кем он осознанно ощутил полноценный вкус силы, не добытой извне, а взятой прямиком от другого человека, понял, как легко её заполучить и что нужно для этого делать. И почему ему запрещали это раньше? Почему никто так не делает? Наверное, тому есть причины. Не стоит рассказывать остальным, что тут произошло. Лучше соврать, сказав, что он нашёл её умирающую.

Ведьма оказалась права, если бы он знал, что его ждёт дальше, потребовал бы немедленной смерти здесь и сейчас.

Глава 1. Белый

Семь лет спустя…

Грей

Большой тронный зал королевского дворца был полон народа, тут были все: боевые маги Биёндмаунта, командиры королевской армии, лорды, министры и многие другие. Грей проходил сквозь толпу, ловя на себе пристальные взгляды дам, кокетливо прикрывающихся веером. Он демонстративно убрал за уши волосы, чёрным ровным водопадом доходящие до поясницы, лучше открывая своё лицо, одарил каждую мимолётным томным взглядом и лёгкой улыбкой, отчего кокетство на лице дам сменялось откровенным вожделением, поблёскивающим на чуть более увлажнившихся зрачках и приливающим румянцем к щекам, лица их смущённо вытягивались или, наоборот, становились совершенно хищными.

Он привык к такой реакции, но это было лишь для образа, небольшое представление, потешить их самолюбие, он давал им то, чего они ждали от него.