Идеальное антитело

Там стоять надо почти целый день, само по себе палево, потом братве отстегни косарь, оставались крохи. Правда, само место было прикормленное. С одной стороны какой-то кубинский бар-ресторан, работали они на вынос, а невостребованные заказы прямо в упаковке на задний двор выбрасывали. Один раз перепали «баклажаны а-ля крема», почти горячее национальное блюдо, похожее на наш жульен. Ой как вкусно! Прям на месте и слупили. Тут же рядом пиццерия, тоже хлебное место. Одним словом, шла будничная, полная хлопот, огорчений и маленьких радостей жизнь москвоских бомжей.

…Но вот Степаныча скрутило! «Поплохело» – это не то слово… Ноги стали как чужие – ватные и непослушные, ломота во всем теле! Утром было вышли во двор, а у него в глазах – темно. Круги плывут, испарина! Серый говорит: «Лежи, на фиг ты нам такой. Кепа, запри его!»

Так провалялся он в забытьи пару дней. С трудом вспоминал, как мужики возвращались, поднимали его за шкирку, сажали, давали в руки горячую кружку и что-нибудь поесть.

Больной с трудом, уже не чувствуя запаха и вкуса, проглатывал все и опять проваливался в небытие…

Усталость наваливалась, прямо чугуном к земле прижимала. Глаза сначала слезились, потом конъюнктивит вылез. Мерзкая штука! Глаза закроешь, они слипнутся, и желтые гнойные струпья прямо на пальцы сыпятся, когда пытаешься протереть. Слюнявишь рукав, протираешь глаза, и сразу открывать надо и промаргивать, а то слипнутся, совсем плохо. Или снегом потереть можно. Хотя тоже заразу занесешь…

Вот и сейчас Степаныч лежал, обняв горячую ржавую трубу, и мечтал о завтрашнем дне.

Двое суток прошло, завтра – третий день. Степаныч почти был уверен, что на следующее утро оклемается. Сколько он себя помнил, любая зараза проходила к этому сроку.

– Эй, друг наш ковидный! – услышал Степаныч на следующее утро над собой зычный бас Серого. – Как сам?

– Да спасибо, – резво ответил Степаныч и сел. Мотнул головой – не кружится, потянулся, пару раз провел согнутыми руками на уровне плеч вправо-влево.

Кажется, живой!

– Вот что водовка животворящая делает! – перефразировал слова из известного фильма Кепа. – Молодцом! Теперь давай, домой собирайся!

Степаныч испуганно взглянул на Серого. За эти дни он привык к этой убогой, но ставшей ему близкой компании.

– Разберемся! – буркнул тот. – Пьем чай и на выход! Весна на дворе, а у нас ни мыши, ни холодильника, чтоб ей в нем повеситься!

По узенькой лестничке они поднялись на двор.