Золотой Легион

Платье стало тяжелым и влажным. Ее знобило. Она не понимала сначала, где находится. «Возможно, то что произошло, это страшный сон?» Она металась из стороны в сторону, рычала, как зверь, и дико оглядывалась по сторонам, как загнанная в угол кошка. Потом, окончательно осознав, что случилось, расплакалась, сжав зубы и подвывая…

Йоханна не представляла, что делать и куда идти. Через некоторое время взошла луна. Стали более различимы верхушки деревьев и черный горб пика Туркино вдали. Бредя наугад около часа, она, наконец, нашла тропинку, ведущую к дому.

Пара огоньков засветились вдали.

– Значит, в деревне кто-то не спит, – с надеждой подумала она. Спотыкаясь, выставив руки вперед и опустив голову, чтобы не получить веткой по лицу, она ускорила шаг.

Оказалось, их маленький поселочек был пуст! При лунном свете по поляне бродила одинокая курица и клевала крупу из разбитого горшка. Вокруг валялись какие-то тряпки, тарелки, прочий семейный скарб. Было понятно, что все жители куда-то собирались в огромной спешке.

Йоханна зашла в свою лачугу.

– Мама! – негромко позвала она. Ответа не было. На полу громоздились три больших тюка, завязанные крест-накрест узлами. Она подошла поближе. Видно, сюда мама собрала одежду, посуду, остатки продуктов. Но забрать все это так и не успела.

Что же случилось? И вдруг с холодным потом пришло осознание: с ее мамой и соседями случилось то же, что и с папой. Ей стало дурно. Присев на лавку, девочка пыталась отдышаться, успокоиться.

Но волна скорби и гнева захлестывала ее маленькую душу и рвалась наружу.

Йоханна резко повернулась и посмотрела в оконный проем. Во всем поселке светилось только одно окно – в домике полицейского Рохаса. Она зарычала и поднялась. В свои тринадцать лет она стала уже достаточно сильной и крупной девочкой-подростком. И сейчас грудь ее вздымалась, и глаза горели от ненависти.

Папа хранил свои мачете на высоком самодельном шкафу, чтобы острые предметы случайно не попали в руки детям.

Она залезла на шаткую табуретку и пошарила руками. В ладонь легла удобная черная костяная ручка с загнутым кончиком. Чтобы не выскальзывала из руки при рубке тростника. Тяжелое толстое длинное лезвие было наточено острее бритвы.

Звериное желание отомстить толкало ее вперед. Йоханна спрыгнула с табуретки и быстрым шагом, держа оружие в опущенной правой руке, двинулась в сторону горящих огоньков. Подбежала и «с ноги» вышибла хрупкую входную дверь лачуги.