Случайный рыцарь

Я чуть не умираю прямо на этом кресле.

– Джон называл меня «помощником». Так и есть. Моя главная задача – действовать исключительно в твоих интересах, Белла. Не более того. Джон взял с меня обещание, что я помешаю им облапошить тебя.

Ну здравствуй, взрыв мозга. Сегодня его взорвали гремучей смесью растерянности, боли, страха и волнения. Сперва этот состав как следует взболтали, а потом лишь поднесли спичку, и меня рвануло.

Единственное, что спасает в этой ситуации, – осознание, что я не одинока. Хоть я и не просила, да и в жизни не попросила бы такой помощи.

Я не знаю, чему или кому верить. Сейчас, после всего услышанного, я даже не понимаю, какими на самом деле были родители и дед.

В ушах стоит мерзкий звон. Я аккуратно потираю виски кончиками пальцев. Каждый вдох отдается болью в груди, но, по крайней мере, я могу дышать, втягивая драгоценный кислород через нос и выдыхая через рот. Я откидываюсь на спинку сиденья, все еще держась за голову и пережидая, когда этот удар под дых, замаскированный под «разговор», отпустит меня.

– Это все, что мне известно, – тихо резюмирует он. – Но и этого более чем достаточно.

Я опускаю руки, хотя в ушах все еще звенит.

– Думаю, мне стоило узнать это давным-давно.

Он смотрит на меня, нахмурившись.

– Хочешь сказать, ты ничего из этого не знала? Ну, может, кое-какие детали тебе были неизвестны. Но не все же? Твою мать, все?

Я киваю; в голове вата.

– Я ничего об этом не знала. Ни о родителях, ни о матери, ни о брачном договоре, ни о… совместной опеке.

Его тоже переполняют эмоции.

– Джон говорил, что ты знала о сделке.

– Ну, – хриплю я, потому что в горле мешает какой-то комок. – А я не знала.

Его челюсти сжимаются, и я слышу, как он делает глубокий вдох, пока массивная грудь бурно вздымается, чуть не соприкасаясь с рулем. Но все эмоции вмещаются в одну краткую фразу:

– Твою ж мать!

VI: Синдром самозванца

Дрейк

Черт тебя побери, Джон!

Ты сказал, что она все знает.

Потому что Белла совершенно точно не обманывает меня сейчас. Она вообще не умеет врать!

В эту секунду ее лицо белее снега. Она задыхается, как рыба, выброшенная на берег. Понятия не имею, как будем выгребать из всего этого дерьма, но точно знаю одно: ни при каких условиях нельзя тащить ее в зал совещаний в таком состоянии. Я торможу и съезжаю на обочину.