Пассажир без лица

В них была дестабилизирующая двойственность. С одной стороны, сострадательная по натуре, она сочувствовала этой снедаемой виной женщине, которой пришлось пережить исчезновение дочери и равнодушие мужа. С другой стороны, она сожалела о табу и запретах, которые та навязывала ей в ее подростковом возрасте. Но, возможно, она хотела как лучше? Грейс осознала, что раздражение и злость наконец покинули ее сердце. Зато оно оставалось закрытым для любви и привязанности к той, кого она уже больше не называла «мамой».

Что же касается отца, несмотря на отрицания матери, Грейс не могла отделаться от подозрений, которые вызывало его поведение.

Она собиралась разобраться в этом вопросе. Но прежде должна была убедиться, что от ее внимания не ускользнуло никакое другое предположение.

– Инспектор Дайс никогда не говорил вам о версии, к которой склонялся, даже если она не привела к результату?

– Этот человек был необщительным. А рот открывал только для того, чтобы рассказывать нам ужасы. Что не надо надеяться, что педофилы столько раз репетируют свои преступления, что практически не допускают ошибок.

Что почти нет шансов найти свидетелей, поскольку мы живем в сельской местности. Короче, если однажды он и вышел на след, то нам об этом ничего никогда не говорил. Никогда…

Моника Кемпбелл с отсутствующим видом рассеянно разглаживала складку юбки.

– Он нас уничтожил, твоего отца и меня, – добавила она.

– Что он вам сказал, когда я сумела бежать и вернулась?

Старая женщина издала тихий смешок.

– Что это чудо, а чудес не бывает.

– Он правда вам так сказал?

– Да. А затем передал дело коллеге, который закончил бюрократические формальности.

– Так, значит, не он закрывал дело?

– Нет, мы узнали, что он попросил перевода в другой район по семейным обстоятельствам. Начальство, у которого он вроде был на хорошем счету, пошло ему навстречу. Никаких дополнительных объяснений нам не дали.

– И вам это не показалось странным?

– Показалось. Но в тот момент для меня имело значение только то, что ты жива и рядом со мной.

Все остальное было уже не важно.

– Значит, он так и не разъяснил, на что намекал, говоря, что чудес не бывает? Он подозревал меня в том, что я все выдумала?

Мать внимательно посмотрела на Грейс. С начала их встречи она впервые смотрела на нее прямо, глубоким взглядом, не отрываясь.

Молодая женщина была взволнована и выбита из колеи, обнаружив во взгляде матери ту любовь, которую видела в раннем детстве.