Заговор

А сейчас я читаю вашу новую работу «Детали, которые меняют всё», дошел до середины, до того места, где вы объясняете, что такая вершина христианского искусства, как потолок Сикстинской капеллы, в действительности является гимном сексуальности вообще и гомосексуальности в частности.

– Я сейчас пишу следующую, которая называется «Почему Томас Хольм интересуется Сарой Геринген», – устало перебил его Кристофер.

Журналист нервно дернул правым плечом, как будто его туда укусило какое-то насекомое, поправил очки и посмотрел в свою чашку кофе.

– Да, да, вы правы, перейдем к делу. Но сначала позвольте мне задать вам последний вопрос.

Кристофер вздохнул, поудобнее устраиваясь в старом кресле, обитом потрескавшейся кожей.

– Как получилось, что вы ничего не опубликовали по «делу пациента 488»? Как талантливый репортер и непосредственный участник событий, вы должны были бы создать совершенно исключительный документ!

Этот вопрос ему задавали не в первый раз. Кристофер обычно отвечал, что именно его слишком большая вовлеченность в эту историю не позволяла ему быть объективным свидетелем.

И, кроме того, он не готов был ворошить столь тягостные для него воспоминания. Все, кто знали тайны их расследования, были мертвы. Только Кристофер и Сара знали, что скрывал пациент 488, но они поклялись никогда не раскрывать правду.

– Зачем вы меня позвали? – спросил Кристофер, которого уже поджимало время.

– О’кей, о’кей. Поверьте, у меня нет никаких недобрых намерений в отношении вашей подруги. Я просто хочу прояснить некоторые детали ее блестящей карьеры.

Точнее выражаясь, после «дела пациента 488» Сара Геринген стала звездой, жизнью этой женщины, национальной героини, заинтересовались все норвежские газеты. Пресса расспросила некоторых благожелательно настроенных по отношению к ней коллег, которые описали ее как потрясающе эффективного работника. В большинстве своем мои собратья по перу повторили ее хвалебную биографию, предоставленную пресс-службой полиции Осло…

– Да, я понял. И что? – спросил Кристофер, который не хотел участвовать в обсуждении этой халтурной журналистской работы.

– Так вот, я перешел на фриланс, поскольку директор моего издательства не пожелал финансировать расследование о женщине, героизм которой все прославляли. И у которой к тому же совершенно невозможно было взять интервью.

– Так вам нужно взять у Сары интервью? – разочарованно спросил Кристофер.

– Нет! – отрезал Томас, помахав рукой над чашкой в знак отрицания.