Отель «Аваланш»

Этот кошмар рассеялся лишь после того, как он понял, что в целом реакции его тела нормальны, не считая ощущения постоянного холода, которое не покидало его ни на мгновение. Он окинул палату взглядом и заметил телевизор с плоским экраном, закрепленный на кронштейне. Отражение в черном экране показывало ему несчастного, страдающего, истощенного человека. Что же с ним приключилось? Ему вспомнился Кловиc, трасса для бобслея, стальная колыбель саней. Он ведь наверняка слетел с трассы, пока мчался по ней с огромной скоростью! Еще чудо, что жив остался и к финишу приехал не по частям! Его мысли прервала распахнувшаяся дверь.

В палату вошла молодая женщина лет тридцати, закутанная в парку цвета хаки. Роста она была выдающегося, с круглым лицом. Места в палате сразу стало меньше. На ее лице выделялись глаза – цепкие, как у куницы, и широкий нос. Высокий лоб был обрамлен светлыми неаккуратными локонами, спускавшимися на широченные плечи.

– Твою мать, да ты очнулся! – воскликнула она и, быстро оказавшись у койки, заключила его в медвежьи объятья.

Целое мгновение он не сомневался в том, что она его удушит, настолько мощными оказались ее руки.

– Си… Сивилла? – колеблясь, спросил он.

– Ну а кто ж еще, мой дорогой! Я поклялась, что не оставлю тебя ни на минуту, пока ты не придешь в себя!

Джошуа не особенно помнил эту женщину, но ее присутствие, ее невероятная сила успокаивали его.

– Пора бы тебе прекращать выкидывать такие коленца! Какого хрена ты потерял в горах, дурачок? Кто же едет туда в одиночку, а?

Ее низкий голос, все эти выражения, больше уместные для грузчика, о чем-то ему напоминали.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами – в ее случае глаза превратились из точек в узкие щели почти во всю ширину лица. Джошуа внезапно почувствовал пустоту в груди. Шамину с его простуженным голосом исчез… исчезло и что-то еще, но он никак не мог понять, что именно.

– Ты дар речи потерял? – спросила Сивилла, одновременно поднимая простынь, чтобы посмотреть на него. Под простыней он был голый.

 – О, господь миловал, тут все в порядке, хозяйство на месте.

Наверное, ему следовало бы оскорбиться на эту шутку ниже пояса, но радость этой женщины вселяла в него уверенность. Каким-то образом теплота ее эмоций заполняла пустоту, образовавшуюся под воздействием холодного чувства утраты.

– Ну, алё! Ты мне расскажешь, что случилось, или начинать допрос по всем правилам? Да нет, без шуток, я счастлива тебя видеть. Сам понимаешь, что тебе повезло выжить, ну.