Малиновое вино для Синей Бороды

Ей хотелось кричать от возбуждения, но в темном доме было тихо, только изредка сердито поскрипывали венцы бревен, да охали будто бы от некоего неодобрительного возмущения ступени деревянной лестницы.

Не переставая двигаться, Дайна взмокла, хотя и в ожидании неминуемо приближающегося финала в полной мере осознала, что это все как-то не правильно на самом деле. В первую очередь потому, что в этом сладком танце должно быть два танцора, а не один. И это будет совсем даже неправильно, если она в одиночку испытает все то, что должны испытать и непременно разделить оба.

И еще она тут же представила себе, как утром будет завтракать с Михаилом, зная при этом, что накануне ночью самым настоящим образом украла и использовала по своей прихоти его такое безумно красивое тело.

Нет! Так быть не должно!

Непонятно почему Дайну вдруг охватило горькое отчаяние.

Все еще двигаясь на Михаиле, она закрыла руками лицо и едва не разревелась от горя.

«Да что же это такое-то?!»

И что это за день такой вообще, в котором все, что ни возьмись, словно песок убегает сквозь пальцы.

Видимо, именно от этого самого странным образом захлестнувшего ее вдруг отчаяния Дайна стала двигаться на Михаиле не в пример резче и мощнее. Она даже не понимала уже, проснулся он или еще крепко спит, да ей это уже и было совершенно не важно. В ее, все еще отдающей тупой болью голове будто бы часто-часто застучал ни с того ни с сего заколдованный шаманский бубен.

А финал все никак не наступал, а только предательски ускользал от Дайны. И она торопилась. Она будто бы пыталась нагнать ускользающее от нее счастье. Или это было уже совсем не то счастье, от котором она совсем недавно мечтала?!

Дайна хотела кричать и уже совершенно точно знала, что очень скоро все непременно случится. В спешке догнать, настичь то, что неумолимо убегало от нее и пряталось, она еще больше ускорилась и, будто птица взмахнула руками, зацепив при этом что-то на прикроватной тумбочке и ощутив в последующем в руке что-то гладкое и холодное.

И уже почти теряя сознание и готовясь огласить комнату громким диким криком, она вскинула руки, соединив их вместе и каким-то совершенно непонятным ей ритуальным жестом занесла их над Михаилом. Она уже в полной мере понимала, что буквально через мгновение с силой опустит руки с зажатым в них металлическим предметом в его грудь. Но этого, к счастью, не произошло.