Александровские Кадеты. Смута. Том 1

В Мариинском театре, правда, случились изменения репертуара: оперу «Жизнь за царя» сняли, заменив балетом «Лебединое озеро». «Бродячая собака», впрочем, не боялась никого и ничего, объявляя очередной вечер поэзии с Блоком, Ахматовой и Гумилевым…

Женщила лишь плотнее стягивала шарф.

На круглых афишных тумбах поверх всего прочего наляпаны были огромные плакаты Петросовета, отпечатанные аж в два цвета, похоронившие под собой остальное:

«Товарищи рабочiе! Товарищи солдаты! И ты, в?сь трудовой народъ! Промедленiе поистин? смерти подобно.

Долой Временное собранiе! Долой продажныхъ министровъ-капиталистовъ! Да здравствуетъ соцiалистическая революцiя! Вся власть Сов?тамъ рабочихъ, солдатскихъ и крестьянскихъ депутатовъ!»

И чуть ниже, мелким шрифтом:

«Центральный комитетъ Россiйской Соцiалъ-Демократической рабочей партiи (большевиковъ)»

Женщина ещё ускорила шаг, теперь она почти бежала. За спиной – Обводный канал, впереди – Николаевский вокзал; хотя нет, со вчерашнего дня он уже Московский.

Переименовали, вместе со множеством иных мест, ибо старые названия «не отражали исторической правды». Проголосовали – и переименовали.

Обыватели только качали головами да поглубже забивались в щели.

А, и хлеб продавался третий день с огромными перебоями и очередями.

«Временное собрание депутатов Государственной Думы», и Петросовет, и «красная гвардия», собирающаяся по окраинам, и солдаты запасных полков, жадно слушающие большевицких[4 - Большевицкий – допустимый в русском правописании вариант образования слова «большевистский», имеющий, однако, более негативную эмоциональную окраску.

] агитаторов – обещающих, и не когда-то там, а вот прямо сейчас, сегодня, в крайнем случае завтра! – землю, волю и не только. «У бар да у попов всё отберём, всё трудовому народу отдадим!»

«А дома барские?!» – немедля следовал вопрос из густо дымящей махоркою толпы.

«А дома барские все тоже ваши. Бар да господ всех прочь! Пусть на все четыре стороны проваливают! Довольно попили нашей кровушки! Так я говорю, братцы?!» – и дружный рёв: «Так! Так! Так!.

.»

Женщина всё это знала. Как раз с одного из таких митингов она и возвращалась.

Немецкие «добровольцы», помогавшие Временному собранию, занимали мосты через Неву и центр города, охраняя все ключевые учреждения; однако окраины оставались в руках Петросовета.

Каблучки женских ботиков стучали и стучали по камням, быстро, часто, решительно.

– А ну, стой!

Дорогу ей загородили четверо.