Александровские Кадеты. Смута. Том 1

С той стороны не стреляли. И вообще вокруг Таврического дворца внезапно наступила какая-то нехорошая, ждущая, сосущая сердце тишина.

Ирина Ивановна аккуратно перебралась через поваленную ограду. Облетевшие кусты безжалостно порублены топорами – здесь расчищали сектора обстрела.

– Я пришла с миром! – крикнула она громко, и слова эти показались ей самой такими странными, нелепыми и наигранными. – Позвольте приблизиться! Не стреляйте!

– Мы не стреляем в парламентёров, – вдруг раздался звонкий и совсем молодой голос.

 – Спускайтесь к воде… Ирина Ивановна!

Она вздрогнула. Белая тряпка едва не выпала из рук.

Однако к каналу она спустилась, в неглубокую выемку, не скрывавшую её даже и до пояса.

С той стороны среди деревьев появились одна за другой три фигуры в шинелях, ловкие, гибкие. Не выпрямляясь, скользнули со своей стороны к урезу воды.

– Не бойтесь, Ирина Ивановна, – сказал один из новоприбывших. – Вы можете сюда, к нам… тут доски под водой, мы устроили… Федотов, тяни, Сашка!

Они втроём потянули за скрытую в палой листве верёвку.

Из-под воды и впрямь появились хитро притопленные доски скрытого мостика.

– Идите к нам, не бойтесь! – повторил говоривший.

Ирина Ивановна перешла молча, по-прежнему высоко поднимая белую тряпку.

На том берегу её ждали – три молодых безусых юнкера. «Павлоны», первый год.

– Здравствуйте, Ирина Ивановна, – вежливо сказал один из них, снимая фуражку.

– Здравствуйте, Леонид, – проговорила она каким-то неживым, совершенно искусственным голосом.

 – Леонид Воронов. Не ожидала встретить вас здесь, господин юнкер.

– А наших здесь много, Ирина Ивановна, – легко ответил Воронов. Был он весь тонок, высок ростом и на вид казался даже хрупким; однако винтовка лежала у него в руках как влитая. – Далеко не все на юг ушли. Да, – он обернулся к своим молчаливым товарищам, – прошу любить и жаловать. Мадемуазель Ирина Ивановна Шульц, моя учительница… в Александровском корпусе.

Ещё прошлой весной на уроках у вас сидел, Ирина Ивановна… и экзамен выпускной сдавал…

– Представьте же своих друзей, – прежним неестественным голосом сказала Ирина Ивановна.

– О, простите. Это Юра Кевнарский, из Полтавского корпуса, а это – Иван Бурмейстер, из Омского. Мы тут, так сказать, за начальство.

– Что вы делаете у… у этих? – вдруг чуть ли не грубо перебил товарища Бурмейстер – низкий, коренастый, с рябоватым лицом и решительным взглядом.