Череп в небесах

Нам потребуются люди, много людей, не столько бойцов, сколько информантов, тех, кто сможет сказать, что на самом деле творится там-то и там-то… Потому что меня весьма волнует ещё один момент из твоих рассказов, – вдруг сменил он тему. – Ваше приключение на Зете-пять. Когда колонна БМД попала в то подобие засады в лесу. Помнишь?

– Что за вопрос, отец, конечно, в мельчайших деталях…

– Ну и что это, по-твоему, было?

Я пожал плечами:

– Думаю, ещё какой-то эксперимент Дарианы. Неудачный.

Подобный тем, что она проделывала с лемурами, пытаясь поставить их под контроль.

Отец покачал головой.

– Нет. Ты ведь тогда что сделал? Списал на «необъяснимое», на «флуктуацию»… помню-помню, как ты мне всё это излагал. Но необъяснимого и сверхъестественного не бывает, во всяком случае, на войне его быть не должно, а если таковое и случается, то случаться должно исключительно к нашей пользе. Так вот, я боюсь – этот эпизод не имеет никакого отношения ни к Дариане Дарк, ни к чему-то остальному.

Это именно лемуры, их персональная особенность, и, признаться, я огорчён, что ты так беспечно отмахнулся от этого эпизода.

– Папа, да когда же мне было…

– Согласен, – вздохнул отец. – Хотя в разведке нет и не может быть такого понятия «когда ж мне было». Мы слабы. И потому, как учил Сун-Цзы, обязаны использовать любое нестандартное решение. Понимаешь меня?

Я кивнул.

– Ты хочешь узнать, что это был за феномен, и, возможно, его использовать?

Отец всплеснул руками.

– Слава богу, наконец-то дошло. Какое же мы имеем право пройти мимо такой возможности? Целый взвод оказался небоеспособен, и его могли перерезать без всякого труда!..

– Но моё-то отделение сознания не теряло… – возразил я.

– И это тоже требует изучения, – непререкаемо заявил отец.

– Папа, мне кажется, у нас есть более срочные дела…

– Верно. Но спину верблюду, как известно, ломает последняя соломинка. Я не могу и не хочу упускать никакого, даже самого малого шанса отыскать для нас эту соломинку.

Вот ещё почему я буду звонить старым друзьям…

…Разумеется, «звонить» – это слово, оставшееся из глубокого прошлого. Отец рассылал сообщения. Некие каналы сношения с Империей всё равно оставались, несмотря на блокаду и так далее. Лайбы контрабандистов по-прежнему приходили за нашими ползунами и октопусами.

Кому и о чём писал отец – оставалось тайной даже для меня.