Когда мир изменился

 – Ещё потом помню, как падала, крылья не держали. Не на что опереться, ни воздуха, ни… силы. Падала, в общем. Кувыркалась. Думала, что ой, всё.

– Но ведь не ой, всё? – Хотелось коснуться её руки, подбодрить, как встать, как тогда, до его сна, когда она была ещё маленькой.

Драконы растут и быстро, и медленно. Быстро обретают сообразительность, но полной силы достигают лишь за несколько человеческих жизней, и остаются потом такими же – долго-долго.

– Не всё, – кивнула она и вновь улыбнулась – устало, как после долгой-долгой работы.

 – Падать-то я падала, сквозь серую мглу, а потом вдруг ррраз – и как подхватило, как понесло, мир под нами закружился, завертелся, заблистал – я жизнь почуяла. Сила хлынула, да не такая, как прежде, непривычная, словно… словно горькая.

– Горькая сила? – не понял он. – А раньше какая была?

– Раньше безо всякого вкуса, – терпеливо пояснила Аэсоннэ. – А теперь есть. Только горький. Такой, знаешь… как пиво.

– Это ещё не самое плохое, – попытался он пошутить.

– Не самое, – кивнула она. Глаза вспыхнули – старой, былой силой и памятью истинных драконов, хранителей Кристаллов Магии Эвиала. – Сила меня и спасла, хоть и горькая. Время… – Аэ запнулась, – дикие фокусы выделывало. Такие, что и сказать нельзя. То ли вскачь, то ли потоком-водопадом, и каждая капля… да нет, нет, чепуха.

– Чепуха? В чём чепуха?

– Каждая капля – это мир, – отчего-то шёпотом проговорила драконица.

– Капля времени? – совсем растерялся некромант.

– Или не-времени. Может, пространства. Не знаю, не спрашивай пока. В общем, потом все эти штуки кончились, и я горы увидала. Горы как горы, старые, со льдами. Вулканы кое-где имеются. И на них-то мы и опустились. Ты был, – она зарумянилась, – словно во сне, но прежний ты. Как я тебя всегда помнила. Без… без примесей.

– Каких ещё примесей?!

Драконица избегала его взгляда.

– Тьма… – наконец прошептала она.

– Тьма? Вот ещё, что ж это за «примесь»?

– Есть тьма – и тьма, – она прикусила губу, брови изломились.

 – Даже нет, тьма, тьма и тьма. Целых три, говорит мне память крови. Одна – просто сила, как свет. Другая – просто темнота, как ночью. И третья… – Аэ заколебалась.

Он покачал головой. Память играла с ним в прятки – высовывалась и вновь исчезала, имена без образа и образы без имён.

– Та ипостась великой Тьмы, что есть чистое разрушение.

– Разрушитель… – вдруг вспомнил он.