Романтический нокаут

Не знаю, как насчет высокомерия, но по сторонам он точно смотреть не умеет. Вижу цель – иду к цели.

Кстати, а куда он так торопится?

– Привет!

Ой. Порывистый поцелуй в щеку – настоящий, а не эти их чмоки воздуха в километре друг от друга, небось еще и с фигой в кармане – заставил меня изрядно смутиться.

– Как дела?

– Так же как и вчера, – ответила я, и со смешком добавила: – Крутые джинсы.

Кажется, он смутился.

– Привет, – напомнил о себе великолепный Отто ван ден Берг.

Словно спохватившись, Григорьев пожал ему руку.

– Хочу раунд с трибуны посмотреть, кто со мной? – поинтересовался Отто.

– Я.

В тени великолепного Отто ван ден Берга мне было как-то спокойнее. К нему вечно подходили какие-то люди, словно сбежавшие с парижской недели мод, осторожно кивали мне и поспешно заводили разговор, в котором я не понимала ни слова. Поддерживать разговор было необязательно.

– Я чуть позже подойду, – с легким недовольством произнес Григорьев и испарился прежде, чем мы успели уточнить, когда же это «потом» настанет.

***

Мы с Отто сидели на трибуне, наблюдая за выступлением темноволосого парня, не раз игравшего с нами в покер. Я наконец-то запомнила его имя. Максим.

Детские и юниорские группы давно закончились, Григорьев так и не появился. Я видела его то тут, то там, беседующего с кем-то у площадки, и испытывала одновременно облегчение и грусть, что он все никак не приходит.

Максим и его партнерша выдавали страстное танго, соревнуясь в открытой возрастной. Если в юниорских и молодежных соревнованиях пары танцевали обе программы, то к открытой возрастной, старше 18 лет, уже успевали определиться, что им ближе, стандарт с платьями принцессы, вальсом и пародией на аристократизм, или латина, с минималистичными платьями, рубахами, демонстрирующими обнаженный мужской торс в атмосфере бразильского карнавала.

Будь я на месте Лики, точно бы выбрала платье принцессы и парня, который изображает дворянина на балу, а не вождя африканского племени.

Кому что ближе, как говорится.

К вопросу о вождях. Григорьев обнаружился в проходе. Никем, кроме меня, не замеченный, он несколько минут топтался у нашего ряда, словно прицеливаясь нырнуть в пропасть. Поймав мой взгляд, он ввинтился между сидящими зрителями, осторожно пробираясь к нам. Было забавно наблюдать, как головы болельщиков одна за одной, как домино, поворачиваются, чтобы проводить его взглядом. Интересно, каково это – быть всегда в центре внимания?

И не замечать этого.