Спасти царевну: две жизни

Знаете, чем они похожи на корабли? Всегда плывут туда, куда дует ветер, подстраиваясь под подводные течения. Царевна нашла покровителя и хочет свой трон? Пусть забирает. Но меня Вы не тронете. Более того, склоняюсь к мысли, что Ее Высочество наградит меня должностью при новом дворе.

– Каков наглец, – почти восхищенно усмехнулась Инга Федоровна. – С чего бы вдруг?

Елисей поднял руку, предупреждая все последующие высказывания. Младший царевич отлично помнил появление наместника на своей собственной свадьбе.

Владислав Георгиевич никогда не действовал без подстраховки, хоть и отличался смелостью, граничащей с безрассудством.

Откровенно говоря, Елисей был большим поклонником сочетания этих качеств.

– По-другому мне было никак не встретится с Вами, графиня, – наместник обозначил легкий поклон в сторону стоявшей с надменным лицом Ингеборги. – Сдаётся мне, Вы и есть тот самый человек, без которого флот, защищающий от меня царевну, моментально перестанет существовать, превратившись в то, чем он, по сути, и является.

Горстку отбросов, воюющих между собой. Признаюсь, сперва я хотел просто избавится от Вас, но в последний момент передумал… Ведь в этом мире все можно купить или продать, лишь бы цена была подходящей.

– Вы всерьез считаете, что сможете заручиться моей поддержкой?! – голос капитана «Стрелы» прозвучал презрительно.

Владислав Георгиевич холодно улыбнулся.

– До меня дошли слухи, что графиня завещает родовое поместье Тизенгаузен и все свое имущество дочери опального адмирала Кизгайло.

Ну, кто бы мог подумать, что насквозь скучный и правильный граф наставлял рога адмиралу?! Впрочем, сие не первый случай в истории, когда адъютант путается с женой своего командира.

– Так к чему Вы ведете? – уточнил царевич, всерьез опасаясь, как бы Ингеборга не сорвала переговоры, бросившись на наместника с кулаками.

– Я подумал, раз Инга Федоровна воображает себя женой графа и даже обеспечила будущее его дочери, так, быть может, она захочет получить в личное пользование и его самого? Воссоединение любящих сердец – благое дело, достойное похвалы и некоторой компенсации за усердие, – с самодовольной усмешкой произнес Владислав Георгиевич.

Повисло молчание.

Дул ветер, скрипели снасти, палуба покачивалась под ногами.

Ингеборга очнулась первой.

– Ваше Высокопревосходительство, Вам дурно? У меня служит прекрасный заморский доктор, могу порекомендовать.