Потерявший

– В общем, пролил на себя горячую воду, благо увернуться успел, поэтому ожог остался только на боку, но он такой длинный и не красивый. – Хави состроил грустную гримасу. – Все женщины, которые меня видели голым, а их было не мало, прошу заметить, сразу туда взгляд опускали, а лучше бы смотрели на другое место. Там есть чем полюбоваться. Ну так вот, все глядели на него, а мне становилось даже неловко что ли. Хотел бы я его убрать. А мне скидка, как другу, будет?

– Не сомневайся, – меня заставила улыбнуться рассказанная Хави увлекательная история.

– А как это вообще происходит? Ну, он просто пуфф, – Хави сделал жест руками, – и исчезает?

– Да пока не понятно, к реализации этого проекта они еще не приступили.

– Ну, тогда успехов. И передай Еве, что я буду ждать, когда ей Нобелевскую премию дадут, или какую там премию врачам дают…

– Обязательно, я уверен, она всего добьется, – искренне сказал я, вспомнив милое личико своей жены.

– Конечно, а ты помогай ей морально и не только. Она ведь твое счастье.

Я не мог сообразить, как ответить на это высказывание, отчего пару секунд стоял с открытым ртом, подбирая слова. Но в этот момент наш разговор прервал подъехавший к отделу автомобиль. Из него вальяжно и аккуратно вышли Майкл Фоснер вместе со своим адвокатом. Увидев нас, они не поздоровались, а лишь состроили гордое выражение лица и пошли в здание отдела. Адвокатом мужа убитой оказался Бадди Коллинз, скользкий тип. В последний раз я его видел в зале суда, когда рассматривалось дело Синди Моррис.

Молодая девушка убила своего отца за то, что он ее воспитывал в максимальной строгости. Это моя формулировка. Официальная же – убийство по неосторожности. Бадди ей тогда скосил срок до минимума, хотя постороннему наблюдателю было понятно, что случилось на самом деле. Она в один день якобы не поладила с отцом, случайно подтолкнула его, а он упал головой на острый предмет. Нелепо звучит. Все знакомые утверждали, что отец к дочке хорошо относился, а в детстве давал ей мало свободы, потому что считал, что она не готова к взрослой жизни. Поэтому они часто ругались, а ее детская обида на отца все усиливалась и вскоре решила освободиться подстроенным под «случайный толчок» ударом острой сувенирной пирамидки из аметиста по голове.

– Видимо, настроены они серьезно, – сказал Хави, придерживая мне дверь в отдел.

Как обычно, испытав чувство неловкости от любезности Хави, я зашел внутрь. Проходя мимо своего стола, схватил блокнот с ручкой.