И полвека в придачу

Рон не перебивал, из-за чего Трекер распалялся все сильнее.

– Понимаешь, он откуда-то узнал о моей отсидке. Обозвал маньяком и сказал, что человека, избивающего подростков, не то что на работе держать, а на милю нельзя подпускать к учебным заведениям! – Трекер, эмоционально жестикулируя, курсировал вдоль стеллажей. – А когда я попытался рассказать, что тот маленький подонок чуть не изнасиловал мою девочку, Либендор наорал на меня и выставил за дверь. Даже слушать не стал! Сволочь!

– Постарайся успокоиться, Ал.

– О чем ты? Только начало все налаживаться, а тут шмяк тебя – и харизмой об асфальт! Да еще в такой день.

– В какой такой?

Алан сделал паузу и поморщился.

– Да годовщина нашей свадьбы.

– Сегодня? Правда? Поздравляю! Знаешь что, ты все же успокойся и возьми вот это.

Ллойд достал из ящика письменного стола несколько купюр. Алан протянул руку, но тут же ее отдернул.

– Что ты, Рон, я не могу…

– Бери-бери! Или считаешь, я не имею права сделать лучшему другу подарок на такое событие?

– Имеешь.

– Тогда за чем дело стало? Купи ей шикарный букет, пригласи в ресторан. Для удобства можешь мою машину взять.

– Твой лимузин?

– Ну да. А что тут такого? Ты ей пока ни о чем не рассказывай. Отдыхайте, празднуйте, а я как-нибудь надавлю на этого кретина Либендора, попробую уладить твою проблему.

Трекер с благодарностью посмотрел на Рона. Проблемы… проблемы… И какой идиот придумал, что без них жизнь становится пресной? Вот без друзей – да.

Удивительно, но всего за три дня до этого они общались с Ллойдом в этом же кабинете, и тогда Трекеру приходилось успокаивать друга.

– Этот наглец присвоил открытие Штерна! – негодовал Ллойд. – О той работе не знал никто. Ты только посмотри, насколько этот гад терпелив и осторожен. Уже пять лет, как профессор умер. Это ж надо столько выжидать, чтобы потом все захапать и подписать своим именем!

– Не понял.

– Я знал Штерна. Альберт был моим другом, можно сказать, вторым отцом. После той истории в шахте мы с матерью уже руки опустили, а он четыре года со мной провозился. Если б не его упертость, сидеть бы мне до сих пор в инвалидном кресле.

– Ты никогда не рассказывал об этом.

– Еще бы! Я тогда ни разу с вами и не связался, боялся напоминать о себе, пока не стану таким, как прежде.