Поджигатели. Мюнхенский сговор

– Если вы не понимаете, то…

– Что же?

– …сами погибнете вместе с ними, с этими негодяями, изображающими себя носителями некой «германской идеи», а на самом деле являющимися отъявленными грабителями и убийцами. Именно из-за того, что болото «не поняло» вовремя, что грозит ему на пути с Гитлером, оно и пошло за ним. Вместе с ним оно и исчезнет!

Машинально сплетая гибкие прутики, Эгон слушал.

– Все это не так просто, – сказал он в раздумье. – Может быть, есть доля правды в том, что говорит патер Август…

– Август Гаусс?

Цихауэр покосился на Эгона.

Но тот не заметил этого взгляда и продолжал:

– Он говорит, что теперь, когда Гитлер делает общенемецкое дело…

– Это говорит Август Гаусс, тот самый патер Гаусс? – Цихауэр захлопнул альбом и поднял лицо к собеседнику. – Вы совершенно забыли Лемке?

– Ах, Цихауэр! – почти в отчаянии воскликнул Эгон. – С чужой земли все это выглядит иначе. Может быть, я немного запутался…

– Я понимаю, доктор: человека не так легко перевоспитать.

Но сейчас нужна ненависть, всепоглощающая, сжигающая за собою все мосты!

– Но вы ведь тоже не ездите отсюда в Германию с бомбами за пазухой, – усмехнулся Эгон.

– Мы посылаем бомбы почтой, – сказал художник и в ответ на удивленный взгляд инженера перекинул несколько страниц своего альбома. Эгон увидел целую серию шаржей и карикатур, заготовленных для подпольного издания «Роте фане».

– Да, – в раздумье произнес Эгон, – у вас есть основание бояться их прихода.

– Дело не в этом, мы их вовсе не боимся! Мы просто должны сделать все, что можем, чтобы они здесь не очутились!

– Что это может изменить?

– Если бы народы окружили нацизм огненным кольцом ненависти и непримиримости, он, как скорпион, умертвил бы себя собственным ядом.

– Я не вижу этой непримиримости вокруг, – неуверенно произнес Эгон.

– Вы многого не видите! – воскликнул Цихауэр. – Поймите: те, кому это на руку, усыпляют в народах бдительность.

– Не понимаю, о чем вы?

– Узнаю немецкого инженера.

Расчеты, формулы, немного биржевых бюллетеней, – остальное да минует меня!

– Уезжая с родины, я искал прежде всего покоя.

– И нашли?

Эгон долго в задумчивости смотрел на темнеющие по склонам гор массивы лесов. Вместо ответа грустно покачал головой.

– Скребет вот здесь? – и Цихауэр с улыбкой показал себе на грудь. – Значит, не все потеряно!

4

Эгон шел, отгоняя назойливые мысли: не ради этих размышлений он приехал сюда.